Владемир. Бархатный Сезон

Его рост казался ещё более высоким, а голубые глаза смотрели с такой нежностью и любовью, с какой на Владемира не смотрела даже его мать.

Одет он был в черную шелковую рубашку, которая струилась по его совершенному телу. Бархатные брюки кроваво-алого цвета соблазнительно облегали его стройные ноги.

– Здравствуй, Владемир! Как ты себя чувствуешь? Я принес тебе завтрак, – с сияющей улыбкой произнёс он.

Но в руках у молодого человека ничего не было. Владемир улыбнулся, но через мгновение он понял… – на завтрак его гость принес себя…

В этот момент в комнату вошёл слуга и поставил на стол две бутылки шампанского:

– Что-нибудь ещё, монсеньор?

– Ступай! – Владемир не мог оторвать взгляд от своего гостя…

Он удивлялся самому себе – что с ним происходит? У него было много поклонниц и мужчины его никогда не привлекали.

Незнакомец приблизился к нему и Владемир, слегка качнувшись от прилива сладкого жара, как при первой встрече, даже не успел понять – как они очутились в постели.

Спустя некоторое время, когда в комнате снова воцарилась тишина, Владемир открыл глаза. Томно вздохнув, он прошептал, глядя в глаза незнакомцу:

– Благодарю тебя, мой таинственный друг! Завтрак был восхитительным!

Они оба рассмеялись и на какое-то время неподвижно замерли, сияя блаженными улыбками.

Наконец, Владемир поднялся с постели и открыл бутылку шампанского:

– Ужасно хочется пить! Тебе налить?

– Не откажусь!

Они выпили по бокалу, но Владемир налил себе ещё, – жажда не проходила. Поставив опустевшую бутылку на стол и вернувшись в белоснежную постель, Владемир, наконец, решил спросить у своего гостя: кто он и откуда.

– Да, мой друг, полагаю – самое время представиться, – ответил тот, и они оба снова засмеялись.

– На этот счёт есть пара шуток, но я пока воздержусь, – закатываясь от смеха, еле произнёс Владемир.

Ещё некоторое время, щекоча друг друга, они хохотали как дети. Затем, Владемир, посмотрев на таинственного гостя с нежной улыбкой, произнёс:

– Продолжай!

– Так вот… моё имя – Этьен де Блуа. Я сирота. Мои родители умерли, когда мне было 13 лет.

– Это ужасно! Я соболезную тебе. Понимаю, что ты мог тогда чувствовать!

– Да, ты прав. Я пережил то, что никому не пожелаю. Но у меня был родной дядя, брат матери.