Агония Титана

Пожалуй, объяснялось это тем, что она крайне редко позволяла себе комментировать его действия. Лишь в экстренных случаях его полных безумств. И тогда ее губы сжимались в тонкую нить, а карие, с неоново-зелеными прожилками глаза метали настоящие молнии. Именно так было и сейчас.

– Достаточно, Эм, – уже с нажимом произносит она. – Сегодня день Деи, если ты помнишь.

– Даже если хотел бы, не смог забыть эту долбанную дату… – бурчит отец.

– Не выражайся при дочери, – глаза Дианы темнеют еще больше.

– Она и не такое слышала в бойцовских бараках…

– Что ты сказал?

– Сказал, что нам нельзя, разумеется, забывать о правилах приличия, – уже громче произносит отец, и я не выдерживая, прыскаю, прикрывая рукой улыбающиеся губы. – Я ведь почти… Как это… Лорд с твоей планеты, принцесса…

Отец шутливо кланяется, и мама закатывает глаза, но по ее выражению я вижу, что она больше не злится.

Они с отцом однозначно созданы друг для друга. Пусть и история их любви не самая романтичная… Я слышала краем уха о том, что он чуть ли не похитил ее с другой планеты в самом начале, а она и вовсе была помолвлена с другим… В любом случае, никто из них никогда не посвящал меня в подробности, а я была довольна настоящим.

И в этом настоящем они как магниты тянулись друг к другу. Долгие годы совместной жизни ничуть не притупили их чувств друг к другу, и они до сих пор выглядели как влюбленные подростки.

– Прими душ, Алира, – безапелляционно произносит мать. – А потом ты…

– А потом я буду тихонько сидеть в своей комнате, пока остальные веселятся на приеме маршала Зейна.

 – отчеканиваю я фразу, заученную с ней уже несколько лет назад, закатывая глаза. – Ты серьезно, мам? Я укладываю здоровенных мужиков на лопатки за несколько минут. И не могу пойти на прием лучшей подруги?

– Не смей так разговаривать с матерью, – отец сверкает неоново-зелеными глазами, поднимая палец вверх и смотря на меня в упор, от чего мне становится страшно не по себе.

В такие редкие моменты я отчасти понимаю, почему его раньше называли демоном. Поработителем Альянса.

Но сейчас протест и несправедливость во мне на столько глубоки, что я не замечаю тревожных звоночков.

– Я хочу пойти на этот прием! – упрямо произношу я. – Возможно это последняя возможность для меня увидеть Дею.

– Попрощаешься с ней после, – мама кладет руку на плечо побелевшего от гнева отца, не привыкшего к тому, чтобы ему перечили.