У причала

Терраса открыла им восхитительный вид. Промерзлый морской воздух заполнял все вокруг, словно пытаясь выместить кислород. Парень заметил у хозяйки в руках округлую коробочку. Когда Мэри сняла крышку, терпкий, мускусный аромат вырвался наружу, мешаясь с нотками гвоздики. Внутри лежали целлюлозные сигаретные фильтры, табак и аккуратно вырезанные листочки тонкой рисовой бумаги. Женщина ловко отщипнула нужное количество табака и заполнила им один из листочков, придав ему форму желоба. Вложив квадратик фильтра, хозяйка привычными движениями скрутила сигарету.

Оставалось лишь скрепить края слюной, и все готово.

– Никто не сделает для тебя сигареты лучше, чем ты сам.

Зажегся огонек, Мэри закурила. Первая затяжка. Дым ворвался в легкие. На изможденном тревогами лице проступила сладостная улыбка. Глаза сами собой зажмурились.

– Не хочешь попробовать?

– Да… как-нибудь в другой раз… – Неуверенно ответил Ян.

– Как знаешь.

Молочная белизна век поднялась, и помрачневший взгляд синих глаз заворожено вперился в морскую даль.

***

Я готова была согласиться на долгое, зловещее ожидание любимого человека. За секунду смирившись с этой мыслью, я стала прокручивать в голове примерный план отсчета дней и список дел, которыми должна была занять себя в период отсутствия возлюбленного. Все уже складывалось в определенную, цельную картину и переставало казаться таким уж страшным. Как же могло быть прекрасно, но…

Вдруг у меня перед глазами встала та пара, танцевавшая танго на набережной.

Это воспоминание, словно обожгло мое сознание. Будто мне в голову выстрелила проклятая пуля, кричавшая: « Ты так молода, не трать юность на ожидания. Тебе нужна любовь – сейчас, страсть – сейчас, семья – сейчас!». Бесформенные иудовы мысли перетекали из одной в другую.

«А если он и дальше захочет плавать? Он любит море, а мужчину никто переубедить не в силах».

« И правда», – думала я. – «Клаус может передумать».

« Ты хочешь потратить полжизни в бессмысленном отсчете дней и тоске по любимому? Ваши дети почти не будут видеть отца.

Останешься одна, одна, одна…».

( Я была той самой Евой, искушенной дьявольской змеей).

В тот момент я поняла – да, я не хочу быть одна! Я хочу захлебнуться в любви сейчас и ни минутой позже. «Я хочу жить здесь и сейчас! А ведь Клаус может и не вернуться к привычной жизни на суше. И мне потом страдать? Нет, нет, здесь и сейчас, мне нужно здесь и сейчас!».

Тогда мой разум воспалился до предела.