Станция Солярис

Любой бред должен опираться на определенные закономерности и иметь какую-то причину. Эту причину или причины мне еще предстояло отыскать.

– В далеких пространствах есть прекрасная Розовая земля, созданная тем, чье имя неведомо никому и скрыто под символом Агадон, – воздев руки к потолку, торжественно загудел Розовый, и я поверил, что от звука труб действительно могли рухнуть стены иерихонские. – Она далеко, но не в том смысле, как ты думаешь. До нее не добраться, пока жив и здоров, и тратишь дни свои на праздные занятия, на тщетную суету и нелепые дела.

Зато души умерших могут мгновенно перенестись туда, опуститься на розовые луга, где не смолкает музыка.

Ага, сказочка знакомая… Рассказчик из Розового, в общем-то, был неважный, потому что говорил он с излишней аффектацией, не говорил, а вещал, словно действительно изображал восточного владыку в провинциальном театре. Дa еще и подвывал в конце фраз.

– Души умерших водят там хороводы, прославляя всемогущего, чье имя скрывается под символом Агадон, давшего им по милости своей вечное блаженство.

Розовый опустил руки и помолчал, переводя дух. Я с тоской подумал о том, что давным-давно ничего не ел.

– Благодетель наш милостив – и дает приют любому, пусть при жизни он доброго слова не стоил. Все, все попадем в Розовую землю, и всем наконец-то будет хорошо и спокойно. И счастлив я, что появились уже слуги Агадона, что здесь они, среди нас… – Розовый понизил голос и оглянулся на окно.

 – Но я знаю больше. Намного больше любого. Настанет день, когда Розовая земля превратится в бездонную яму, и души наши провалятся туда. А что будет дальше – я пока не ведаю, но каждый час жду прозрения, жду, когда придет дальнейшее понимание, и увижу я внутренним взором всю нашу судьбу.

Представление, кажется, окончилось. Мои барабанные перепонки отдыхали, а перед глазами стоял хорошо прожаренный бифштекс.

Все эти словоизлияния показались мне не очень интересными, куда им до того же Иоанна Богослова, хотя кое-какие любопытные моменты в них все-таки были. Ну, скажем, слова о слугах Агадона. На всякий случай я их запомнил.

– Я знаю больше всех, – с грустью повторил Розовый, – потому что верю в того, чье имя скрыто под символом Агадон, и хочу, чтобы другие тоже поверили. – Он вздохнул и с надеждой посмотрел на меня.