Станция Солярис

Катапультироваться я все-таки в последний момент успел, но капсула моя превратилась в груду обломков, посыпавшихся на равнину. А я, спускаясь на парашюте, заметил на горизонте Город.

Девушка поскучнела и явно потеряла ко мне интерес.

– Я сегодня прилетел сюда, к вам, – повторил я, слабо надеясь, что она меня просто не поняла. Хотя говорили мы на одном языке.

Девушка закрыла глаза, вздохнула и отрешенно спросила:

– Ну и что?

Звучала медленная музыка, змеились спирали по стенам, неторопливо гасли, загорались, вновь гасли и вновь загорались разноцветные шары, и черноволосой девушке в длинном черном платье было, судя по всему, абсолютно все равно, откуда я здесь и зачем я здесь.

У меня стало складываться впечатление, что я попал в какое-то заколдованное царство. И заколдовал его явно злой волшебник.

Черт побери, для чего я столько отшагал по этим камням?!

– Вам что, неинтересно?

Девушка, не открывая глаз, медленно помотала головой. Я видел, что ей действительно неинтересно.

– Но почему?

Я подался к ней, напряженно ожидая ответа.

– А вон те то и дело Землю поминают. Надоели…

Я резко повернулся, чуть не опрокинув свой бокал. В дальнем углу, в полумраке, сидели трое, почти касаясь друг друга головами. Они, кажется, разговаривали, потому что их губы шевелились, но тихая музыка все-таки заглушала слова.

Я встал, пробрался между столиков, остановился возле них и сказал, памятуя о простоте церемоний:

– Здравствуйте. Можно к вам присесть?

Нехорошее предчувствие появилось у меня еще на полпути к их столику, уж больно странен был вид этой троицы.

Предчувствие меня не обмануло – с таким же успехом я мог обратиться к креслу или стене. Бормотание продолжалось в прежнем темпе.

– Они что, глухие? – громко спросил я у девушки, но та не открыла глаз и ничем не показала, что услышала мой вопрос.

Кто-то подсунул ей веретено, о которое она укололась?

Я подавил раздражение и еще раз осмотрел троицу.

Они были бородаты и длинноволосы, в темных бесформенных балахонах с прорезями для рук и головы.

Вглядевшись получше, я обнаружил, что бормочут они с закрытыми глазами, причем каждый свое. Я попытался разобрать слова, но не смог. Больше всего это походило на однообразный шум отдаленного водопада. Тихий непрерывный шум.

Я довольно долго смотрел на их костлявые лица, наводившие на мысли о каких-нибудь схимниках, пока не понял, что готов хотя бы и с применением силы прекратить это бормотание.