Сон Демиурга

Следующее стихотворение было доктору незнакомо, и в нем четко прослеживалась та же тенденция:

В лицо мне веет ветер нежащий,

На тучах алый блеск погас,

И вновь, как в верное прибежище,

Вступаю я в вечерний час.

Вот кто-то, с ласковым пристрастием,

Со всех сторон протянет тьму,

И я упьюсь недолгим счастием:

Быть без людей, быть одному!

Далее шли такие же характерные строки, которые воспринимались как отрывки из разных стихотворений:

Я задыхаюсь в вашей суете,

Я одинок в толпе гудящей,

Я одинок, как путник в темной чаще.

Я задыхаюсь в вашей суете.

И дальше:

Никем не очарован я,

Нет у меня любимых строк.

Я бесконечно одинок

Под бледным солнцем бытия.

Продолжением темы выглядели напечатанные еще ниже две строчки:

Ничего мне в жизни не хочется —

Лишь не троньте мое одиночество!

И завершало эту подборку неизвестно чьих стихотворений одно-единственное, расположенное «лесенкой», в стиле Маяковского, утверждение:

А наяву лишь одно:

Пустота.

Пустота.

ПУСТОТА…

После того как Игорь Ковалев начал уже вполне адекватно реагировать на окружающее, доктор Самопалов показал ему этот листок. И тут выяснилось, что Ковалев ничего не может сказать относительно им же самим, вероятно, распечатанных на принтере стихотворений. Они, по его утверждению, были ему совершенно незнакомы. Поэзией он никогда не увлекался, стихи читал давным-давно, еще в рамках школьной программы, и в памяти с тех пор остались только разрозненные строки из «Евгения Онегина», «Погиб поэт! – невольник чести…» Лермонтова да парочка коротких стишков с еще более ранних времен, то ли Барто, то ли Маршака – вот, пожалуй, и всё…

Откуда взялся этот листок на его принтере, Ковалев не имел ни малейшего понятия.

Но вполне определенно заявил, что никто ему эти стихи для перепечатки не давал, и что работать на его домашнем компьютере тоже никто не мог – гостей он к себе никогда не приглашал и ни с кем не общался, за исключением, разумеется, клиентов. Но с клиентами он говорил об антивирусных программах, дисках, модемах и прочих компьютерных делах, но не о поэзии.

По словам Ковалева, в тот день он безвылазно сидел дома. Шарил по Интернету в поисках свежей информации, касающейся мира компьютеров, попутно заглядывал то туда, то сюда, и не замечал течения времени (что вовсе не являлось патологией, а было привычным состоянием, пожалуй, любого юзера).