Ледяная царевна и другие зимние истории (сборник)

Чувство чуда, еще секунду назад сделавшее торговый центр похожим на сказочный зимний храм, испарилось.

– Наши предки не зазывали Мороза на кутю, – лицо Ромчика сделалось замершим и страшным, – они откупались кутей от ужасной «потвори», от страшного монстра. Когда хозяин выходил на двор покормить его, вся семья в молчании и страхе сидела в хате.

– Неправда! – Чуб с надеждой посмотрела на Машу.

– Это правда, – сказала предательница Маша, но сразу исправилась: – В то время люди боялись всех высших сил.

Мороз не был исключением. В народе считали, что святая Параскева отрубает ноги всем, кто нарушает завет не ткать в ее праздник, а архангел Михаил может содрать с грешников кожу… На их фоне Мороз был еще очень добрым.

– Тот древний Мороз не имеет никакого отношения к пьяному совковому деду! Не пьяный дед, а святой Николай должен с ангелом и чертом ходить по домам… это его должны заказывать на дом.

– Святой на дом? Как пицца? Это вы, люди, должны ходить в церковь молиться… А не святой плясать перед вами, как скоморох! – Машино лицо побелело, у младшей из Киевиц были особые отношения со святыми.

– Не надо, Маша, пойдем, – проявила необычное благоразумие Даша. – Мы ведь все выяснили, – ее голос прозвучал похоронно. – Это точно не он. Ведь не ты приходил к нам?..

– Я что, примороженный, изображать комуняцкую тварь? – резко сказал Ромчик. – Я в него даже в детстве не верил.

– Ясно, тяжелое детство, горшок с ручкой внутри. Не думала я, что ты такой… – Даша Чуб посмотрела на него с сожалением.

Ну почему люди, которые возрождают одни традиции, обязательно пытаются изгадить другие? Что за дикий закон?

– И я не думал… – скривился Ромчик. – Не думал, что ты любишь Деда Мороза. С виду нормальная, а внутри…

– Так и не смотри! Проблем-то. Я тебе за пятнадцать минут замену найду! – пообещала Землепотрясная Даша.

– Вперед и с песней. Что с тебя взять, если твоя мать до сих пор изучает комуняку Маяковского. Не удивительно, что она тебе так промыла мозги!.

.

– Маму не трогай! А то я тебя так приморожу… Все, адью и пока. Уёбен зи битте! – Чуб резко послала Роману воздушный поцелуй, ее чмок больше походил на шлепок, взмах руки – на удар. Ей правда хотелось ударить его, так сильно, что потемнело в глазах…

Только это не в глазах – вокруг потемнело: электрические гирлянды-снежинки торгового центра одновременно погасли, золотые огоньки вырвались из крохотных стеклянных темниц своих лампочек.