Туда, где кончается Лес

Всем обычно судостроитель отказывает,

Недостаточными предложенные богатства считает для платы за жемчужину своего труда.

Но – хе-хе! – я по уверенным и возбужденным лицам капитанов понимал,

Что в этот раз одного из них ждут успех и желанный блестящий штурвал.

Стало мне любопытно, что они предложили в уплату за корабль,

И я подошел ближе к старым знакомым, снимая шляпу и распростирая руки для объятий.

Рад был меня видеть Вальтер,

Все тот же добряк Вальтер,

Так похожий на сбежавшего много лет назад принца!

Если бы его рыжие волосы были черными,

Если бы он носил камзол или форму моряка,

А не простенькую бандану юнги,

Клянусь вам, они с пропавшим принцем как две капли воды выглядели бы!

Болезненный румянец опускался к шее по его острым скулам:

Все еще страдал он от раны,

Нанесенной вторым капитаном в грудь,

Бедняга.

Смеялся Вальтер, жал мне руки и крепко обнимал, лишая дыхания.

Я был знаком с командой его,

Я даже видел его четырехмачтовый барк, славный «Барельеф с жемчужинами» и хорошо изучил его устройство,

Так как почти двенадцать раз оказывался в плену,

И меня принуждали спать в гамаке с мягкими подушками

Да держали на одних шоколаде, лимонном соке и песочных пирожных.

Я поинтересовался у Вальтера, куда запропастились его верные ребята,

И капитан, улыбнувшись, указал мне на доктора в изумрудном мундире,

Распинавшегося перед матросами о вреде пьянства,

На свою возлюбленную, ловившую бабочек,

И на дремавшего в стоге сена боцмана Бертольда,

Как всегда, одетого в лучшую рубашку и собравшегося, видно, на бал, а не в странствие.

Эх, несчастный Бертольд,

Изнемогающий от морской болезни и пугающийся упоминаний подводных монстров!

Презабавный Бертольд,

Цитирующий старые пьесы и готовый отдать жизнь за подвески из цветного стекла!

Не могу сказать точно насчет Вальтера,

А вот Берти явно был когда-то дворянином!

Мать его, покойница уже,

От которой он унаследовал водопад светлых девчоночьих кудрей по самый пояс,

Была танцовщицей в каком-то имперском прибрежном кабаре,

А отец… А отец мог быть, хе, кем угодно! И был, вероятно, герцогом или бароном.

И носил, честное слово, такие же, как у его сынка, серебряные шпаги и рубашки с широкими рукавами да рюшами.