Туда, где кончается Лес

Вот видите эту шляпу с пером,

Шляпу поэта или лесного разбойника,

Шляпу музыканта или охотника,

Шляпу сухопутной крысы?

Да провалиться мне на этом месте,

Если я ношу ее по собственному желанию!

Раньше вместо нее у меня была капитанская треуголка,

Украшенная золотом, атласом и нитями жемчуга.

Глазели русалки на эти жемчужины и восхищенно вздыхали,

Видели пираты эти золотые подвески и зубами скрипели от зависти.

Мой отец оставил мне корабль и паруса,

Но не оставил ни единого флага:

Ни белой розы Карнандеса, вышитой на шелке,

Ни красного шиповника Флердеружа на лучшем бархате,

Ни той тряпки недружелюбной к нам Долины Кристальных Водопадов!

Для чего мне флаги?

Для чего мне становиться подданным некоторого государства,

Когда я могу быть свободным

И одновременно относиться ко всем?

Для чего мне жить в одном королевстве или царстве,

Когда я могу равную долю времени проводить во всех,

Наслаждаться всеми прелестями и красотами каждого края земли?

Мой корабль был для меня домом, колыбелью и крепостью,

Я родился над волнами и своим был среди водяных духов и океанид,

С сыном Дэви Джонса дружбу водил.

Веснушки у меня на щеках – это ожоги раскаленного прибрежного песка,

Бурей брошенного в мое лицо.

Кашель и хрипы в моей груди – следствие пьянства ромом, туманом и морской водой.

Я одним целым был с океаном, со всеми морями, с моим кораблем!

Но… До одной ночи.

Под моими парусами, выкрашенными красками, что горели в темноте,

На палубах, застланных дорогими коврами и украшенных фонариками,

Каждую ночь давали чудесный бал.

Со всей земли

Сбегались к моему царству вечного праздника,

Где рекой лились вино и эль,

Яхточки дворян-кутил, детей герцогов и королей.

Со мной пили и плясали графини и принцессы,

Имена которых я не озвучу, чтобы не скомпрометировать прекрасных дам,

Со мной в карты играли бароны и маркизы,

Звучных фамилий коих я не назову, чтобы не вгонять проигравших в краску!

Гости пировали и чествовали хозяина бала,

А я, стоя на марсе с золотым кубком,

В котором под Луной блестел ром,

Слушал гимны и оды самому себе.

Но… До одной ночи.

Той ночью, как всегда, затрубили музыканты,

Сзывая гостей на палубу для танцев в брызгах холодных волн.

Той ночью, как всегда, я – эх, заправский ассасин! – спустился с марса по парусному канату,

Предстал на палубе, облаченный в парус, точно в царскую мантию, во всей красе.