Выстрел в Опере

Интересно, где-нибудь здесь можно выпить кофе?

– Да хоть там, – не глядя, указала ему Ковалева в сторону «Европейской» гостиницы.

Трехэтажная гостиница, работы архитектора Беретти-отца, расположенная на месте бывшего музея В.Ленина, однозначно шла площади больше, чем музей.

– Там есть ресторан.

– Так давай, у нас же куча денег! – разохотился Мир.

На пачку сотенных «катенек», прихваченных из щедрого тайника, можно было не только выпить и закусить, но и с шиком прожить в «Европейской» годик-другой.

– Правильно, – закивала Маша, – не домой же идти.

Под домом она подразумевала век XXI и тут же взбодрилась, отыскав логическое обоснованье желанной отсрочке: несмотря на трамвайный эпизод, домой не хотелось отчаянно.

– Мне нужно подумать, – убедила она себя, – сложить все воедино. А думать на морозе…

– Верно мыслишь. Пойдем.

Они направились через Царскую площадь.

Провинившийся трамвай все еще стоял в устье спуска, связывающего Крещатик с Подолом. Опустевший вагончик окружала толпа зевак.

То, что она окружала, Маша не могла рассмотреть, но по душе неприятно скребанула кошачья лапа.

– А может, не стоит? – замялась она у дверей. – Нехорошо как-то.

– Ну, Маша! – обиженно проныл Красавицкий.

– Ладно, – вздохнула она. – Только помни, заказ буду делать я. Ты не должен говорить ни слова. Иначе все сразу поймут, что ты не отсюда.

– В зоопарке никто ничего не понял!

– Там ты и не говорил, ты геройствовал. Достаточно тебе было сказать «зоопарк»…

– Все равно, – убежденно сказал Мирослав, – заказ должен делать мужчина.

– Он спросит, что тебе сделать «круто». Яйцо вкрутую или…

– Не спросит! Спорим на поцелуй?

– Нет. – Маша целомудренно надулась. Однако настроение у нее внезапно улучшилось.

Они беспрепятственно прошли через холл и проследовали в зал ресторана, гордящегося своими дорогими гардинами и изящною мебелью, фарфоровой посудой и столовым серебром, переполненный людьми по случаю череды зимних празднеств.

«Постоянными посетителями «Европейской» была местная и приезжая знать» – Маша застыла.

Мир привычно махнул рукой официанту и, залихватски подмигнув своей, мгновенно помертвевшей от ожиданья неизбежного конфуза, даме, произнес:

– Так, парень, давай, сделай мне круто? Понял? – и пренебрежительно сунул тому сторублевку.