Выстрел в Опере

 – Как нам жить дальше? Как управлять Киевом?

– А ты у нас че, председатель? – немедленно взъелась Даша. – Опять решила командовать? И очки снова надела! В них же простые стекла, сама признавалась.

– Пусть она побудет председателем, тебе что, жалко? – вздохнула Маша, не отрывая глаз от своих мающихся рук. – Она ж пытается как-то наладить нашу жизнь, после того как ее нам разрушили.

– Хорошо. Пусть. Только недолго, – мгновенно согласилась Чуб и, откинувшись на спинку дивана, погладила рыжую «горжетку».

«Горжетка» вибрирующе замурчала и, для полноты счастья, потянулась ленивой лапой к Машиным кудряшкам.

Маша слепо мотнула головой.

Красивая Катя помолчала, давая понять, что перебили ее незаслуженно, и принялась излагать:

– Пять дней назад мы случайно стали ведьмами.

– Киевицами, – упрямо поправила Маша.

– Киевицами, – покорно приняла правку Катя.

– И спасли мир! – похвасталась Чуб.

– Только Киев, – поправила Маша.

– Ну и что? – отбилась от умаления их подвига Даша.

(Вставлять словечко «Землепотрясно» к месту и не к месту было второй из Дашиных привычек.)

– Можно не перебивать?! – Дображанская оскалила зубы и, сложив руки на груди, прибила Землепотрясную Дашу повелительным взглядом. – Мы – Киевицы. Мы властвуем над Киевом.

– Так же, как и он над нами. – Судя по всему, Маша не терпела нечеткости формулировок.

– Так же, как и он. – Судя по всему, в отличие от Дашиных реплик, Машины правки Катя воспринимала бесконечно толерантно.

– Если у него нет ключа и он не знает пароля, – сказала Маша.

– Есть три говорящие кошки.

– Только две, – весело хрюкнула Чуб. – Бегемот с нами не разговаривает!

Кончик хвоста черного кота недовольно задергался.

– Есть килограммов 100 – 150 раритетного золота, которое преподнесли нам на шабаше киевские ведьмы и которое надо еще как-то реализовывать, – проигнорировала Дашину реплику Катя.

– Зачем? – Чуб рефлекторно вцепилась в свою серьгу. – Я свое золото носить буду.

– …И самое главное, – окончила Катя, – Книга Власти!

– Книга Киевиц, – сказала скрупулезная Маша.

В то время как Катя подошла к тонконогому дамскому бюро, на коем возлежала упомянутая вещь, и с вожделением прикоснулась пальцами к черному переплету.