Выстрел в Опере

– Да хоть в виде черепа и костей! Что из того? Да и была ли она во-още? Может, это такая себе легенда семейная: родичи Ахматовой потом придумали, когда она поэтессой стала, чтоб было чего журналистам в интервью рассказать. Или она сама. Она во-още была жуткой обманщицей. Вот уж кто умел себя распиарить, так это Анечка Горенко. Ты вообще в теме, что еще при ахматовской жизни художники нарисовали больше двухсот ее портретов? Вот это, я понимаю, раскрутка!

Чуб подскочила к зеркалу и показала ему свою попу.

Шорты врезались в ягодицы, оставляя нижнюю часть открытой на обозрение.

Однако в пониманье певицы одежда существовала отнюдь не для того, чтобы что-то скрывать, а одеваться хорошо, в ее понимании, означало – так, чтобы оборачивались все прохожие.

Ныне же следовало расстараться особенно…

– OK! Сзади полюбят, спереди привыкнут, – глубокомысленно огласила Чуб. – А когда мы сегодня с Яном встречаемся?

– Но в Киеве, действительно, не было ни одного большого писателя. Ни одного большого поэта, – продолжала сомневаться студентка исторического факультета.

– Не было, – подумав, покивала косами дочь литературного критика. – Но ты так рассуди: а при чем во-още Лира к Киеву? Лира – это ж типа из Древней Греции.

– Логично.

– Остынь! Куча народу находит всякую хрень. Куча народу вешается! Здесь даже нет ничего мистического. – Вид сзади Дашу удовлетворил.

Оставалось подобрать умопомрачительный верх.

– Если бы в этой истории не было ничего мистического, нас бы туда не позвали, – аргументировала Ковалева.

– О’кей, – немедленно отыскала лазейку Землепотрясная, обладавшая ярковыраженным талантом к спорам. – Анна Голенко верила в мистику, и ее мистицизм ее доконал. Поэтому ее проблема как бы подпадала под нашу парафию…

– Я поняла! – озарило Машу. – Теория твоего дедушки Чуба! Теория повторяющихся слов. Это же правда! Так с нами общался Город, когда мы были совершенно слепыми. Он постоянно подбрасывал нам подсказки.

Внучка Чуб принялась чесать нос.

Именно благодаря статье в случайной газете, принесенной ветром и прибившейся к Дашиным ногам, Дашины ноги и отправились в «Центръ колдовства», где умирающая Киевица Кылына…

– О’кей. И че из того? – оборонилась спорщица. – Это означает лишь то, что мой дедушка был умный парень.

– Нет, – оспорила упрямая Маша.