Рецепт Мастера. Спасти Императора! Книга 1

И Варенька вдруг начинала мечтать о том, чтобы стать такой, как она: о страстных романах, эффектных туалетах и фото в газетах.

Изида была чем-то бо?льшим, чем женщиной. Единственной в Империи женщиной, которой позволялось совершенно все (все то, что ни Варенька, ни даже ее госпожа никогда, ни за что бы себе не позволили!). Все, что было запрещено всем-всем-всем девицам и дамам, Изиде разрешалось. На все ее выходки общество смотрело сквозь пальцы…

Изида была Героиней! Богиней! Она была совсем не такой, как Катерина Михайловна, чей мир строился на суровом молчании, тайнах, запретах.

Изида могла ВСЕ!

А кроме того, в воздухе так яростно пахло тайной, что ее запах пробивался сквозь закрытую дверь кабинета.

«Изида с хозяйкой… знают друг друга… Давно… вопрос жизни и смерти!»

Варя бездумно присосалась к скважине.

Первая поэтесса Империи стояла у окна. Ее спина была неприятно напряжена.

– Рада вас видеть. С чем пожаловали? – начала Екатерина Михайловна. Но остановилась, оправилась: – То есть привет.

Чего пришла? – Госпожа говорила с Богиней, как с какой-то прислугой!

Изида обернулась.

– Ты уже читала это?! – в руке у нее была та самая газета. – Ты видела?!

– Что? – Екатерина Михайловна недовольно подошла к гостье, приняла листки из ее рук.

Газета была сегодняшней (это Варя поспела приметить еще в вестибюле), но уже измятой, точно кто-то злобно сжал ее в ком и отшвырнул в угол.

– Новый воздушный рекорд Изиды Киевской! Поэтесса осуществила над Киевом четвертый смертельный трюк, – прочла Дображанская гремевшее на первой полосе сообщение.

 – Ты похвастать ко мне что ли пришла?

– Не то! Не то смотришь! – вскрикнула гостья. – Я купила с утра, чтобы про себя почитать, а тут… Вот! – Изида перевернула страницу. – Высочайший Манифест Царя Николая II об отречении от престола, – задыхаясь, сказала она, будто хозяйка не умела читать. – Временное правительство!

– Временное правительство, – повторила Катерина Михайловна. – Помилуй, это еще ничего не значит…

– Катя! – взвизгнула гостья.

 – Я, конечно, не сильно помню историю. Зато хорошо помню стихи: «Кто здесь временный, слазь, кончилось ваше время!». У меня мать маяковка… была. Я с детства знаю: сначала «временное», потом – революция!

«Политика», – поскучнела Варенька. Петя тоже любил поговорить о политике и революции, а она, в свою очередь, очень не любила, когда жених заводил подобные разговоры: в них она ничегошеньки не понимала.