Рецепт Мастера. Революция амазонок. Книга 1

* * *

– А ты, Катерина Михайловна, чего молчишь, не возразишь, не согласишься с ней? – голос святого черта внезапно изменился, стал обволакивающим, медоточивым.

«Кот Баюн», – немедленно окрестила его Дображанская.

Поглядев вслед разъяренной Акнир, Катя неохотно повернулась и увидела вдруг прямо перед собой большеносое, приплюснутое, вытянутое лицо Распутина, кажущееся еще более длинным из-за ровной прямой бороды.

– Вот она какая, выходит… – сказал святой черт нараспев, – красота-то земная, – прозрачные затягивающие глаза вобрали Катю.

И что-то неприятно-волнительное предательски шевельнулось у нее в животе.

«Гипнотизер паршивый…»

– Хочешь знать, отчего она меня предателем кличет? – утвердительно сказал он Катерине. – Хочешь знать – приходи ко мне. Да одна приходи… Ох, глазки, глазенки-то как засверкали! Не придешь, – кивнул он. – А не придешь, так и не узнаешь ничего, красота, – дразняще произнес святой черт, обходя Катю кругом. – Ради такой красоты любой мужик Бога забудет… – слова дунули ей в шею.

Он вновь стоял перед ней – лик исказился, взгляд стал тяжелым.

– Я видел иную красоту! Я видел святую киевскую Лавру Печерскую. Видел пещеры и видел простоту, где нет ни злата, ни серебра и почивают угодники Божии без серебряных рак, только простые дубовые гробики. Там красота… А здесь… – воздел он очи вверх. – Красота-то красота, да не божья, а бабья! Твоя! Мама тоже красоту такую любила. Весь дворец в Ливадии приказала так изукрасить.

«Ливадийский дворец, – внезапно вспомнила Катя. – Вот на что похожа правая часть особняка…»

– Верно в Писании сказано, – зло сказал старец, – бабы испокон веку во всем виноваты. Вам ведь земных мужей мало, вам небесного отца подавай… Бабы русский народ до смуты и довели.

– Бабы? – столь оригинальной версии событий Катерина еще не слыхала.

Точнее, слыхала, но очень-очень давно.

Новый Матриархат. Именно Октябрьская стала революцией женской…

– Какие еще бабы? – заинтересованно спросила она.

– Ну, революционерки, – брюзгливо сказал старец. – Я как из квартиры ушел, все ходил, глядел на людей, глядел, как мир православный шатает. И грустно мне было, и тошно. Все видел своими глазами! Бабы 23 числа в Петрограде смуту устроили в честь дня своего…

– Какого их дня?

– Бабского.

– Женского дня? В феврале?

– И пошла смута дальше… Рабочие страйк объявили. На их сторону солдатики встали.

– А женский день тут при чем? – наморщилась Катя.