Джек-потрошитель с Крещатика

Луч неуверенно коснулся пола, сделал осторожный «шаг» по ковру и вдруг стремительно разросся в высоту, в ширину, становясь густым, обретая контуры прозрачной женской фигуры – высокой, как сама башня, с длинными волосами, округлым лицом и трагической складкой рта.

Белая женщина огляделась вокруг и медленно разошлась по комнате сотней рассеянных бликов.

Глава седьмая

Провалля

Проезжая в последнем вагоне мост Метро, Даша оглянулась. Дом-монстр маячил рядом с Мариинским парком и портил вид даже отсюда… туман еще не успел откусить голову проклятой крепости.

Зато макушка колокольни Печерской Лавры на Правом берегу Днепра уже утонула в тумане – казалось, купол ушел в небо, как в зыбучие пески.

Отсюда, с Левого берега, было видно, как туман наступает на Город со стороны Выдубичей – обволакивает его пеленой.

– Ох, Мамки туманят… – поощрительно сказала Акнир.

– Мамки? – отреагировала Даша. – Они имеют отношение к туману?

– Про круговорот воды в природе слышала?

– Ну да…

– Помнишь, почему наши предки поклонялись родникам, рекам, колодцам как богам? Потому что вода – один из переходов в мир мертвых.

– Туман – это души умерших? Мертвые приходят к нам в виде тумана?

– Часть из них. Иные – в виде дождя. Иные – иначе… Но в этом году тумана будет особенно много. Водяница согласилась отпереть все свои воды, чтобы душки могли поприветствовать новых Киевиц.

– А почему они не приветствовали нас в прошлом году?

– Ты разве не помнишь? Вас не было в Городе, вы занимались делом «Алмазного кубка»… я думаю, Киев специально удалил вас.

– Зачем?

– Те Деды? были посвящены прощанию с моей мамой. Эти посвящены уже вам, – сказала Акнир, корректно опуская тот факт, что прощаться с погибшей Киевицей было лучше в отсутствие новых Киевиц, косвенно виновных в ее гибели.

– Понятно.

Остаток дороги Даша молча прислушивалась к стуку колес.

Вынырнув из недр Печерских холмов, поезд метро мчался через холодный и серый Днепр, и вагон пронзили невидимые стрелы сквозняков. Стоявшая напротив Даши девушка в легком белом плаще тряслась как хрестоматийный осиновый лист, обнимая себя обеими руками. Парень в бейсболке тщетно попытался подтянуть воротник ветровки до самых ушей.