Джек-потрошитель с Крещатика

Незапертая дверь распахнулась – в номер влетел мальчишка в картузе и старом, не по росту пиджаке, аккуратно заштопанном на локтях. В углу его рта притаилась память о последней проказе – пятно розоватого варенья. Но в огромных осоловевших глазах уже застыли стеной слезы:

– Вильгельм Александрович… Беда… Беда у нас… – его картуз был великоват, сползал на нос, и малец то и дело поправлял его, вновь и вновь выныривая из-под козырька. – Беда большая… Ася скончалась!!! – отчаянно заголосил прибывший.

– Как же?.

– Умерла, умерла, – в отчаянии подтвердил пацаненок, пританцовывая в нервозном нетерпении, и Катя заметила, что один его сапог «просит каши», другой покуда «держит рот на замке». – Авдотья Васильевна за вами послала… Им шибко помощь нужна. Не в себе она – плачет, рыдает, божиться себя жизни лишить! А вы помочь обещались.

– Да… Я бегу… бегу! Ах, как жаль… Как мне жаль… – художник обратил взор к Катерине. – Умоляю простить. Возможно, в следующий раз… Если вы снова придете…

– Простите, вы что-то сказали про мою мать?.. – взволнованно напомнила Катя и замолчала, осознав, что в контексте новости о чьей-то внезапной кончине ее задерживающий вопрос неуместен.

– Приходите обе, – художник не слышал ее. Глаза, секунду тому бывшие светлыми, потемнели, лицо закоченело от бесконечного горя, уже вползающего в его душу холодной змеей.

– Я приду, – пообещала Катя. – Когда вам удобно?

– Завтра, если вам будет угодно… Простите.

– Я все понимаю, – в этом Катя заверила уже совершенно пустую комнату.

Художник исчез из номера вслед за мальчишкой в картузе. Кажется, в смятении чувств Котарбинский так и не выпустил из рук набросок ее портрета – мольберт, за которым он работал, был пуст. Катя без особой надежды поискала рисунок среди вороха бумаг на столике рядом и махнула рукой.

– Вы слышали? Он ушел… – подождав, окликнула Катя натурщицу в спальне.

Та не ответила.

Катерина заглянула во вторую – смежную – комнату, и оказалась в небольшой узкой спальне. У стены стояла неубранная кровать со смятой постелью. На прикроватном столике лежали книги и портсигар, тикали часы в изящном подчаснике.

Никакой модели здесь не было!

Не сдержавшись, Катерина нагнулась и заглянула под кровать – пусто.