О Богах. О Людях. И немного – о Монстрах

Он бесновался всё больше и больше!

Агрессия, агрессия, агрессия! Ничем не измеримую, необузданную и беспричинную агрессию источал крокодил. Он пожирал всё, что можно переварить, но ему всегда было мало, он требовал ещё и ещё, и, если не давали, он забирал сам. Нет способа остановить эту агрессию, которая уничтожает всё живое на своём пути. Её можно только беспрерывно кормить, а она ненасытна. Агрессия разрывала мой мозг и сердце, взрывала воздух вокруг, а я бежала, бежала прочь по коридору с клетками, в которых дрожали по углам измученные животные.

Я бежала, падала и снова бежала, и снова падала куда-то вниз, пока не захлебнулась своим дыханием от быстрого долгого бега. Сердце рвалось наружу, голова кружилась, сознание путалось. Я упала в изнеможении.

Очнувшись, я не увидела клеток. Вдоль стен располагались стеллажи, на которых стояли ящики с растениями. Тот же сумрачный оранжевый свет и мерзкий запах. Отвратительный запах, не такой, как у зверей – другой. Так пахнет от застоявшейся силосной ямы – кислая гниль.

Растениям было отнюдь не лучше, чем животным. То была жажда. Они страдали. Как они могут жить тут без солнечного света? Но они жили и жаждали.

Я поднялась и медленно пошла по коридору. На полках была собрана коллекция на любой вкус заядлого флориста: от огурца до помело, от ромашки до орхидеи. На полу в ящиках – деревья. Только вот цвета тут блеклые, а листья жухлые. Я шла, а они тянули ко мне свои веточки и усики.

Стебли лианы расстилались по полу. Переступая лиану, я упала – она в меня вцепилась! Лиана обвила мою ногу и сдавила её, она пыталась проникнуть через кожу.

– Пить… пииить… – шипело растение, – пииить…

Как? Как растение может хватать меня и просить?

Конечно же, оно молчало. Я чувствовала его. Его жажду. Я знала: сколько бы воды не впитали корни этих растений – они никогда не насытятся. Вечная жажда.

Я легко освободилась. От неожиданности нападения я испугалась, но хватка оказалась слабой: стебель был почти безжизненным.

Медленно, очень медленно я подошла к лестнице. Поставив ногу на первую ступеньку, скользкую и ржавую, я замерла. Моя воля вернулась ко мне, я могла решать: идти или не идти. Я могла выбрать: познавать или не познавать.

Я выбрала познавать, решила идти. Я позволила чьей-то чужой воле присутствовать во мне: она показывала мне то, что я себе разрешила.