Книга 3. Авалон

Хотя постлейтенанту Диони, как и Силве, не так уж много оставалось до тридцатника. – Я давно заметил вот такую штуку: все искусственное и в подметки не годится естественному… Ну, по внешнему виду. Уж не знаю, мастер ли какой-то все это сотворил или оно само собой образовалось, но на что вокруг ни посмотри – просто петь хочется.

Дарий покосился на него, однако промолчал. Ему не хотелось заводить отвлеченные разговоры. А вот Спиноза молчать не стал.

– Ты слишком категоричен, Тан, – мягко сказал он. – Отнюдь не все искусственное хуже естественного.

Отнюдь. А ведь есть просто – не побоюсь этого слова! – просто восхитительные искусственные объекты, которые заткнут за пояс любую естественную диковинку, и нет им никаких аналогов в природе. Кстати, за примерами далеко ходить не надо, они совсем рядом.

– Намек понял, – сверкнул белозубой улыбкой Тангейзер. – Согласен, ты у нас, Беня, явление уникальное. Во всяком случае, в пределах Союза. Но как знать, может быть, где-то в другой галактике такие супертанки кишмя кишат, как рыба в пруду, не протолкнешься.

И все поголовно стихи друг другу читают.

– И танкистов, которые строят из себя философов, там тоже полным-полно, – с холодком заметил Спиноза. – Может быть. И все поголовно ведут высокоученые споры о том, что важнее: конец начала или начало конца.

– И именно эти танкисты-философы и придумали танки…

– …которые сами стали философами и решили обойтись без танкистов!

– А вот вам и искусственное среди естественного, – кивнув на экран, прервал наметившуюся пикировку Дарий.

На залитой солнцем каменистой осыпи, длинным языком разлегшейся на склоне горы, косо стоял мобиль. И цветом своим, и формой он походил на морковку, только кончик у этой морковки был не острый, а округлый. А из-за высоких каменных глыб в десятке метров от него поднималась в небо белесая струйка дыма – вероятно, там развели костер.

– И кого это могло занести в такую даль? – удивился Тангейзер.

– А главное: зачем? – многозначительно добавил Спиноза.

– Вот сейчас и узнаем, – деловито сказал Дарий.

 – Бенедикт, садись впритык к этому шарабану, если впишешься.

– Слушаюсь, Дар. Впишусь, еще и место останется.

Танк начал снижаться, взяв курс на осыпь, и тут из зеленой лесной массы, заполнившей пространство между склонами гор, вылетела птица с широченными крыльями. Их размах составлял никак не меньше пяти метров. Столь же впечатляющим был метровый клюв на плоской голове, торчащий подобно стволу танкового орудия.