Экипаж «Кузнечика»

Но Шуршик подвел папу к кактусам: ему приглянулся один, похожий на зеленую шишку с длинными тонкими иглами, спрятанными среди белого пуха. На горшке непонятными буквами было написано: Espostoa lanata.

– Вот этот, – прошептал он – Шуршик стеснялся, когда оказывался в незнакомом месте.

– Слушай, может, другой возьмем? А то это какой-то колючий, – папа потрогал пух и укололся.

– Так он же мальчик! – возразил Шуршик. – А мальчики должны уметь постоять за себя.

Дома Шуршик поставил кактус на подоконник и забыл про него.

Прошло два дня.

– Ты своего питомца поливать собираешься? – поинтересовалась мама.

Шуршик смутился:

– А надо?

– Конечно! – сказала мама. – Он же живой. Нам всем нужна вода.

– Ты мне поможешь? – попросил он.

Мама взяла с подоконника бутылку с отстоявшейся водой и увлажнила землю в горшке.

– Вот так. Теперь каждый понедельник и пятницу поливай свой цветок. Если хочешь, можем отметить на календаре, пока не привыкнешь.

С тех пор Шуршик никогда не забывал про своего подопечного.

Со временем даже начал разговаривать с ним, как с другом. Делился тем, что случилось за день в садике, и рассказывал на ночь страшные истории.

Вот и сейчас Шуршик стоял посреди кухни и решал, куда поставить горшок.

– Отнеси в свою комнату, – подсказала бабушка.

Шуршик поднялся по деревянной лестнице в мансарду и поставил кактус на окно.

«Тебе здесь понравится», – пообещал он.

С мансарды можно было вылезти на крышу веранды, правда, бабушка не разрешала: боялась, что Шуршик упадет.

Рядом с домом росла яблоня, ее ветви стучали по мансарде при сильном ветре.

Снизу послышалось:

– Шурик, мой руки и иди обедать.

На самом деле Шуршика звали Сашей, иногда Шуриком. Прозвище он получил за то, что раньше он любил конфеты.

– Опять фантиками шуршишь? – притворно хмурилась мама, обнаруживая пустую конфетницу. – Все конфеты вытаскал.

Шуршик вздыхал, но от сладостей отказаться не мог. Чтобы мама не ворчала, прятал обертки за тумбочкой.

Но однажды родители отодвинули мебель и обнаружили клад из блестящих бумажек. Красные, желтые и серебряные сокровища кучкой лежали на полу.

– Да… – протянул папа. – Похоже, у нас не сын, а сорока-воровка какая-то!

Шуршику стало так стыдно, что он упал на диван, накрыл голову подушкой и полдня ни с кем не разговаривал. С тех пор конфеты ел редко, но прозвище закрепилось.

Шурик спустился обратно и сел за стол. Бабушка налила борщ.