Арвеарт. Верона и Лээст. Том II

 – Наши отцы – Наблюдатели. Эртаоны третьего уровня.

– Нет, – возразила Режина, – нет… это всё не сходится. Он был обычным физиком. У него была тётя в Лондоне. Я встретилась с ним на «Гамлете».

Джош выпустил струйку дыма, подумав: «Господи, боже мой… Эртебран – ты скотина… сволочь… Кинуть её с ребёнком и спокойно жить после этого», – затем обратился к виски – теперь уже чуть охлаждённому, и произнёс:

– Конечно… в этом вся их особенность… эртаонов третьего уровня. Они среди нас маскируются. Обзаводятся разными родственниками, различными специальностями.

Он – то физик, то – химик, видите?

– «Эртаоны», – сказала Режина. – Объясните мне обстоятельней. С этим термином я не сталкивалась…

* * *

Подъехав к The Gresham Hotel, экдор Эртебран с Вероной прошли через двери – стеклянные – к стойке администраторов, и Лээст, дождавшись возможности, попросил: «Проверьте, пожалуйста. Нет ли среди проживающих Режины Авейро Ледо? Американский паспорт. Тридцати восьми лет от рождения…»

– Да, – вмешалась Верона, – помните, мы останавливались в двадцатых числах июня, а потом почти сразу выписались?

– Помню, – сказал дежурный.

 – Ваша мать появлялась сегодня, где-то в начале третьего, и попросила комнату, но у нас сейчас всё забронировано. Мы извинились, конечно. Предложили ей бронь с понедельника, но она сказала: «Спасибо», – и сразу ушла после этого.

– Чёрт… – прошептал проректор.

– Куда? – спросила Верона.

– Не в курсе, – сказал дежурный. – Но швейцар вам подскажет, я думаю.

Она, когда вышла отсюда, обратилась к нему с расспросами. Она была в чёрных джинсах и в чёрной рубашке на молнии. И ещё саквояж на колёсиках… такой – очень яркий – оранжевый.

Швейцар – молодой мужчина с эффектными бакенбардами, продолжавший глазеть на Верону с момента её появления, ответил с большой готовностью:

– Да, я запомнил, естественно! Она сперва покурила и вид у неё был расстроенный. Такой… удручённый, знаете? Это – ваша сестра, наверное? Она пошла в левую сторону.

Эртебран, в тот момент закуривающий, опередил Верону и сказал: «Не „сестра“, представьте себе! Вот вам четыре Евро, остальное вас не касается! Спасибо за информацию!»

Швейцар проследил с интересом, как мужчина с юной красавицей удаляются в направлении всё той же Abbey Street Lower, теряясь в толпе прохожих, наводнивших вечернюю улицу, и пробормотал: «„Представьте себе…“ А кто тогда, интересно? Скажете – „мать“? Сомнительно.