Арвеарт. Верона и Лээст. Том II

 – Я читала «Вечерний Вретгреен»! Это позор, да и только! Сначала она усыпляет тебя, сбегает из Академии, доводит тебя до ступора, а потом – ищите, пожалуйста! – всем первым подразделением во главе с этим вице-сенатором! А нас ещё упрекнули! Мол, вы от неё скрываете, что вы – ближайшие родственники! И тебя это всё устраивает?! – вопрос прозвучал для Лээста. – Они ведь друзья, между прочим! И пусть теперь так и думают?! Что ты у неё в племянниках?! Или скажи им правду, что она – твоя дочь по рождению, или сделай им всем суггестию!

– Мать! – оборвал её Невард.

 – Пусть что хотят, то и думают! Лээст пообещал нам! Она всё узнает тридцатого! Тогда и друзья узнают! Зачем сообщать заранее?!

– Ерунда! – возразила Элиза. – Она не такая дурочка! Всё равно она что-нибудь выяснит! И выяснит то же самое! И это всё повторится! Но если она здесь появится, я сама расскажу ей правду! Мне уже надоело потакать твоему молчанию! И закрой-ка окна, пожалуйста! Откуда-то тянет холодом!

На последних словах Элизы Верона отпрянула в сторону, так как Лээст поднялся с места, и, прижавшись к стене между окнами, затаилась, сдержав дыхание.

Створки были опущены – одна за другой, по очереди. Выждав ещё с минуту, Верона, неровным шагом, вернулась обратно к «Ястребу», села у мачты – плачущая, посмотрела на небо – звёздное, и прошептала:

– Прошу вас… Джон, появитесь, пожалуйста…

Эркадор появился сразу же – каким она его помнила – в джинсах, в норвежском свитере, – возник на соседней лавке, с вопросом: «Нуждаешься в помощи?»

– Да-а! – зарыдала Верона.

 – Заберите меня отсюда! Заберите меня куда-нибудь!

– Заберу, – сказал Джон, вставая, с намерением взять её на руки. – Ночь и вправду холодная. Можно погреться на Паруснике…

Жаркий огонь в камине, высокий стеллаж с фотографиями, круглый иллюминатор, стол с хрустальной чернильницей, кровать – широкая – низкая, с чёрного цвета подушками, ведёрко с бутылкой шампанского…

– Это что? – прошептала Верона.

– Это – наша с тобой каюта. И мы сейчас будем ужинать.

Ты у меня голодная.

– А отец? – прошептала Верона.

Джон, продолжая держать её, сел на кровать, чуть скрипнувшую, и мягко сказал:

– Послушай. Отец твой считает нужным скрывать от тебя информацию. У него есть свои причины, они довольно существенны, и это – его решение, поэтому ты обязана воспринять это всё, как должное. Он обо всём расскажет двадцать девятого августа. И чтобы ты успокоились, я приношу заверения, что вы для него – это главное. Ты и рэана Режина.