Арвеарт. Верона и Лээст. Том I

– Причины всегда имеются, если их создавать искусственно! Ты принёс с собой фотографии?!

– Принёс, – подтвердил проректор.

– Так чего же ты ждёшь?! Показывай!

– Покажу, – сказал Лээст, – чуть позже. Не хочу, чтобы мама их видела. Боюсь, что она расстроится.

Невард кивнул: «Ну ладно, – и добавил: – Она расстраивается по любому возможному поводу…»

* * *

В «Грэшем Отель» на О’Коннелл Эрвеартвеарон Терстдаран взял в руки процесс регистрации и – от лица Режины – отверг отведённую комнату, объяснив свой отказ тем фактом, что окна конкретной комнаты выходят во двор гостиницы:

– Мы будем крайне признательны, если вы нам сейчас обменяете столь неудачную комнату на комнату с видом на улицу.

И третий этаж, как минимум. И плюс для меня – соседнюю. Я тоже здесь останавливаюсь.

Дежурный администратор выразил сожаление: «Я, конечно, прошу простить нас, но обменять не получится». Затем он сказал, вздыхая:

– И бронировать надо заранее. За неделю по крайней мере. Свободных сейчас не имеется.

– Нет, – возразил Терстдаран, – уверяю вас, что имеется. Семь на третьем, пять на четвёртом. И я даже могу напомнить, в каких непосредственно комнатах проблемы с канализацией и в каких – с кондиционерами.

В результате его настойчивости, вдобавок к такой компетентности, комнаты были получены в соответствии с пожеланиями, включая возможность курения и удобную расположенность, и при этом – с ранним заездом, комплиментом от администрации. Куратор сказал: «Отдыхайте! Я сейчас закажу вам что-нибудь.

Кофе и лёгкие сэндвичи, если не возражаете…» – и прошёл в соседнюю комнату, а Режина, достав сигареты, уселась на подоконник и заметила, глядя на улицу:

– Что самое любопытное, он тоже «Джон Смит» по паспорту. Напоминает «Матрицу».

– Да, – согласилась Верона. – С той исключительной разницей, что нас не считают вирусами. Плюс факт, что все наши «Смиты» – это живая материя, а не зелёные цифры с автономной программой действия.

Завтрак, поданный вскоре, оказался не «лёгкими сэндвичами», а корзинкой со свежими ягодами, поджаренным в масле картофелем, горячими хлебными тостами, бутылкой вина – бордосского, и кофе в стальном кофейнике.

Дождавшись ухода служащего – официанта в смокинге, Режина взялась за кофе и произнесла в задумчивости:

– Я спросила тогда у Джона… в тот день, когда всё это выяснилось – не пора ли ему назваться, а он мне сказал: «Разумеется, но только сперва твоей дочери и только когда она вырастет».