ИНТУИТ

Лишь ладонь светилась желто-оранжевым светом. «Прямо как уличные фонари по вечерам», – вдруг всплыло в голове воспоминание. Быстро и стремительно меня засасывало какое-то огненное кольцо, а потом выплюнуло с другой стороны.

«Значит, именно так и выглядит изнанка любого сна», – подумал я, прежде чем раствориться в черной пустоте.

глава вторая

КАЯ

7:52

Самое трудное – открыть глаза. Даже сквозь сон чувствую, как мир кружится вокруг меня. Слегка подташнивает, но это полбеды. Тяжелые веки поддаются далеко не с первого раза, но как только мне удается их поднять, реальность становится более-менее четкой.

Пес рядом: лежит, положив морду на мою ногу, рядом с тем местом, где кожа проколота ножом. Неужели он зализывал рану?.. Тщетно растираю виски, четкости от сознания ожидать не приходится. Оглядываюсь по сторонам, и запоздалый ужас от сознания того, что могло бы произойти, но не произошло, накатывает на меня. А вслед за тем меня переполняет горячее чувство признательности и уважения к собачьей преданности: вокруг валяется десятка три мерзких крысиных тушек.

Вряд ли они лежали тут до нашего появления, значит, пес всю ночь спасал мне жизнь, пока сам не вымотался настолько, что сон свалил его с ног.

Слезы наворачиваются на глаза. Рука ложится на загривок пса – прижимаю его ближе, наклоняюсь и шепчу в лохматое ухо: «Спасибо тебе, спасибо огромное». Он открывает глаза и сладко зевает, даже не думая отстраняться.

Голова дьявольски болит. Делаю первую попытку подняться – спину пронзает раскаленное копье.

Лицо искажается гримасой боли, и из засохшей ранки на губе начинает сочиться кровь, которую приходится вытирать рукавом рубашки. В конце концов, опираясь на грязную канализационную стену, с трудом удается встать.

Оцениваю ситуацию: люк находится на высоте трех метров надо мной, к нему ведет прикрученная ржавыми болтами лестница. Придется изрядно попотеть, чтобы открыть тяжеленную крышку из металла. Вчерашний быдлолюд позаботился о том, чтобы вернуть ее на место после того, как сбросили меня вниз.

Собираю в кулак всю свою волю и силы, упираюсь спиной и плечами – кое-как мне удается сдвинуть металлический круг в сторону.

Похоже, во время полета я машинально сгруппировался в воздухе, и ноги смягчили приземление. Если бы не это, падая с такой высоты, не мудрено и шею свернуть. Следом приземлился пес. Сейчас можно благодарить судьбу за то, что она поступила с нами милостиво, организовав падение именно в этом порядке.