Драконья кровь

 – Это моя вина, что кто-то из людоедов уцелел. Я пойду и исправлю ошибку.

– Постой! Возможно, я теперь смогу убить её сам, дунув пламенем …

Капитан затряс головой:

– Нет, государь! Она сидит в настоящем болоте, там ничто не загорится… и её охраняют.

– Кто?! – рассвирепел Дракон. – Кто осмелился?!

– Ты знаешь, государь, – сдержанно произнес капитан. – Это наорги.

– Это что еще за нечисть? – удивился я, но Черный толкнул меня в бок, и я благоразумно замолк. Впрочем, в общем смятении не мое бестолковое замечание никто не обратил внимание.

Дракон же был в ярости. Он скрежетал зубами так, что искры сыпались из-под его усов.

– Каковы твари! – прошипел он наконец.– Не знаю, что из них двоих наибольшее зло, людоеды или подлые наорги, готовые продать весь мир за умеренную мзду! Но ты уверен, что это именно они?

– Их копья уперлись мне в брюхо, государь, – ответил капитан. – И, если бы мы так прытко не удрали, они с готовностью отрубили бы руки и ноги любому из нас, чтобы, когда людоедка вонзила в свою жертву зубы, калека не смог бы ей сопротивляться.

– Это все объясняет, – пробормотал Алкиност. – Вот отчего людоеды так неуловимы! Никому и в голову не пришло бы подозревать наоргов в сговоре с ними, потому что отчего бы людоеду не съесть и этих мелких пройдох? Однако он их не ест…

– Позволь мне прогуляться по подземелью, – встрял Черный, весь светясь от нетерпения. Дракон с недоверием посмотрел на него. – В самом деле, государь! Я один успокоил так много людоедов, а вдвоем с Торном мы быстро успокоим и этих карликов.

– Ты уверен? – с недоверием произнес Дракон. – Это опаснее, чем ты полагаешь. А люди за тобой не пойдут – посмотри на них, они сейчас с большим удовольствием затолкают свои головы мне в зубы, чем пойдут в подземелье вновь!

– Государь, поверь мне. Люди напуганы, людоед кажется им чем-то непостижимым и сверхъестественным. Они верят, что он бессмертен и могущественен, оттого и не верят в свои силы.

Словом, он выпросил эту сомнительную честь. И мы снова оказались в вонючем подземелье.

Теперь, имея возможность самолично прогуляться по подземелью, я невольно содрогнулся от омерзения и ужаса.