Драконья кровь

Его молчание было не только угнетающим – когда мы въехали в город, люди, завидев нас, останавливались, а глядя в глаза победителя, отступали на шаг, и наша маленькая процессия больше походила на похоронную.

Черный все так же молча и сосредоточенно смотрел перед собой сухими глазами. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

– Что?! – нетерпеливо повторил я.

Он еще немного помолчал.

– Я шел по боковому ходу, – сказал, наконец, он. – Там тоже были людоеды…

– Ну и..?

– Их там было много. Очень много. И не только их…

Он глянул на меня.

В глазах его была такая боль и такая злость, что, думаю, половина из этих тварей передохла только оттого, что заглянула туда.

– Нужно еще раз сходить в замок, – сказал Черный. – Убрать там… Не должно хоронить людей в говне.

Тем временем мы подъехали к воротам замка и трубачи на башнях приветствовали нас. Перед нами раскрылись ворота, и прежде, чем наши лошади ступили на подвесной мост, в воздух из-за стены были выпущены сотни белых голубей, а стража приветствовала нас, ударяя мечами о щиты.

Королевский прием; только город за нашими спинами скорбно и испуганно молчал.

Во дворе мы спешились; несчастную людоедку, которую даже я начал жалеть, торопливо прикрыли покрывалом и сунули в её посиневшие руки чашку с горячим дымящимся чаем. Она торопливо сделала глоток, и её вырвало прямо нам под ноги. Она упала на карачки, продолжая извергать содержимое своего желудка, и, уверяю вас, там были отнюдь не мухоморы.

– Она не сможет есть нашу еду, – определил церемониймейстер, брезгливо разглядывая то, что извергла эта омерзительная монстриха.

– Слишком поздно. Вы не сможете сделать из неё человека снова.

– А никто и не пытался, – грубо ответил я. – Её следует показательно казнить.

Услышав это, людоедка перестала корчиться и, отерев свою безобразную физиономию, осклабилась и гнусно захихикала. При свете занимающегося дня она выглядела еще отвратительнее. Её тело, несомненно крепкое и сильное, было странного цвета, словно то, на чем она спала, глубоко въелось в её кожу, покрытую расчесами и язвами.

Волосы, торчащие дыбом, были богато украшены засохшими (и не очень) лепешками того самого… на чем она спала. И смердело от неё невыразимо.

– Снимите с неё платье, – резко сказал Черный, – и отмойте его как следует. Его нужно похоронить. Там много кого нужно похоронить…

– Об этом вам лучше сказать господину Дракону, – церемониймейстер, словно вспомнив, зачем он тут, торопливо поклонился, – он ждет вас.