Драконья кровь

Сам принц презрительно глянул на Черного. Не знаю, отчего уж он так невзлюбил его, но Черный, кажется, тоже к нему не воспылал страстью. Он буквально пожирал принца глазами, его верхняя губа презрительно изогнулась, открыв белые зубы, нос задрался выше глаз, которые превратились в две узкие щелки, словом, принц не мог не видеть, что Черный не относится к нему с должным уважением.

– Ставлю на солдата! – повторил принц. Кажется, его забавляла злость Черного. – А ты, базарная крыса, заплатишь мне дорого, если проиграешь.

Черный нервно дернулся, но твердая рука заводилы легла ему на плечо и крепко сжала. Я не слышал, что он сказал Черному, но тот мгновенно остыл, отвернулся и отошел. Принц громко захохотал и разгладил свои усы. Противники разошлись в разные стороны помоста.

На этот раз первый удар Черного встретил сопротивление, и публика, позабыв о присутствии принца, взорвалась.

Когда я осмелился открыть глаза, взору моему открылось зрелище удивительное и потрясающее по красоте своей. Публика сходила с ума.

Я не знаю, действительно ли это были почти равные соперники, но дрались они превосходно и зрелищно. Если раньше Черный заканчивал бой в три удара, то тут пришлось ему попотеть, но не сказал бы, что ему это не понравилось.

Сабельщик дрался, скажем так, тяготея более к пакефидскому стилю. Удары его отличались тяжестью, держать их нелегко, отбивать того труднее. Черный же, по легенде обучавшийся на востоке, скорее склонялся к школе айков (это что-то близкое к школе наших шаолиньских монахов. Впрочем, я в этом ничего не понимаю и не вполне уверен, что монахи вообще умеют драться на мечах. Хотя они, вроде, все умеют). Он ужом ускользал от обрушивающейся на него сабли, каким-то чудом выдерживал удары, ускользал, выворачивался, изгибался, хотя сабельщик явно был мощнее и сильнее его, и все вместе это походило на красивый праздничный танец.

Публика бесновалась, сотни ладоней колотили по помосту и сотни глоток орали так, что вены вспухали на шеях, а рожи наливались багровой кровью. Даже принца слегка оттеснили от помоста, его вассалы с плетьми ничего не могли поделать.