Глубокий поиск. Книга 3. Долг

Путешествия вне тела в период моей берлинской жизни считались нежелательными, и мы их сознательно не практиковали: ни я – в гости, ни кто-либо из наших специалистов – ко мне, так как подобную активность тонкого плана легко засечь со стороны.

Я была уверена, что руководитель, как обычно, слишком беспокоится из-за гриппа, которым я переболела на днях, и невольно сумел преодолеть расстояние, желая лично проверить, всё ли в порядке. Лишь теперь мне стало ясно: он был ещё жив в тот момент, ещё думал и действовал и не собирался умирать, но его душа приходила попрощаться.

Как же случилось, что в течение нескольких месяцев я не узнала о смерти руководителя?! Пусть у девчонок был приказ молчать, но я должна же была почувствовать неладное! По недоговоркам, по непереданному привету, по внезапно образовавшейся пустоте за своей спиной… То, что дух покойного не приходил ко мне со дня смерти, как раз не удивило: не хотел тревожить, не имел потребности, не имел возможности – всяко бывает. Но как я сама не почувствовала, как не считала настроение и мысли подруг?!

Девчонки легко догадались, о чём это я задумалась.

– Тася, прости нас, пожалуйста! – решительно начала Лида, а продолжила тихо и смущённо: – Мы очень боялись за тебя… Мы посоветовались с Михаилом Марковичем…

Дальше ей говорить было не обязательно, и она сама это понимала. И Женя понимала, что добавить нечего и незачем.

Девчонки сделали мне незаметное лёгкое внеконтактное внушение, воспользовавшись моим полным доверием и полной открытостью им навстречу.

– Между вами была очень сильная связь, – сказала Женя, отвечая на мои невысказанные сомнения.

Я промолчала: пустым, ненужным казалось обсуждать теперь какие-то нюансы своих отношений с человеком, которого уже нет в живых. Девчонки напряжённо ждали моего ответа на главный для них вопрос.

– Девочки, я…

Что сказать? Понимаю вас? Поступила бы так же? Прощаю?

– Спасибо вам за заботу.

Обе подруги выдохнули с облегчением. Легче стало и мне. Врага всегда надо подозревать в самых худших намерениях, а друга – в самых лучших. Так жить проще. Яснее… Не помню, кто сказал.

Только сейчас, когда дружеское внушение было окончательно снято, я поняла, что в глубине души ждала встречи с товарищем Бродовым на аэродроме.