Глубокий поиск. Книга 3. Долг

– Мы приехали издалека, – пролепетала я, – а господа офицеры… Я – порядочная девушка. Я не ожидала от них…

Бармен вежливо слушал, не перебивал.

– Как мне теперь быть?! – воскликнула я. – Скажите, это… состояние у них долго продлится? По вашему опыту…

Хозяин заведения сочувственно вздохнул:

– Господам офицерам придётся хорошенько выспаться, прежде чем они смогут продолжить путь. Я распоряжусь, чтобы их устроили поудобнее. Не принести ли вам пока что-то поесть?

Я задержалась с ответом. Стоит ли форсировать ситуацию, подчёркивая растерянность и нетерпение, или надо взять паузу?

– Я хотела бы скорее уехать отсюда… Но… Пожалуй, принесите, – попросила я.

 – Ума не приложу, как же мне добираться теперь до дому…

В кафе вошли новые посетители, и хозяин поспешил им навстречу, отложив на потом расспросы и советы.

Между тем он не забыл своего намерения убрать «господ офицеров» подальше с глаз. Усадив новых посетителей и приняв заказ, он вместе с худосочным официантом принялся перетаскивать – по возможности почтительно – моих приятелей на диван, в глубину заведения.

Те бормотали что-то, но не очнулись, и вскоре все четверо спали полусидя на диване, с вытянутыми по полу ногами. От пьяных их было не отличить!

Мне принесли еду, и я вяло ковырялась вилкой в простеньком, из консервов приготовленном, блюде. На самом деле от волнения у меня проснулся страшный голод, но я считала полезным изображать томную встревоженность и не набрасываться на еду.

Оставшись одна за столом, который официант прибрал и протёр, я пересела так, что могла наблюдать и вход, и окно, и большую часть зала.

Сбоку в поле зрения попадал и тот самый диван. Странно было сознавать, что я вот-вот расстанусь с этими людьми навсегда.

Взгляд невольно задержался на Эрихе. Его лицо в тяжёлом, искусственном сне стало мягким и несчастным. Я как будто снова видела Эриха лежащим на полу самолёта и страдающим от укачивания… Скоро немецкое командование с убывающими резервами мобилизует и бесполезных теперь учёных.

Переживёт ли Эрих войну? Если да, что с ним станет после окончательного поражения Германии? Ударится в бега? Останется? Сможет ли хоть что-то понять и переоценить?

Мне внезапно захотелось подойти и поцеловать моего ласкового, страстного, наивного поклонника прямо в губы. Так, как мы в России целуем при встрече и расставании: в губы – после двух щёк. И вложить в этот короткий, крепкий поцелуй всё, что могла бы рассказать и объяснить.