Механическое пианино. Матерь Тьма

 – И хочу, чтобы ты продолжал помогать мне, как прежде, если только ты сам этого хочешь. Лучшего человека на твое место и не придумаешь.

– И ты будешь держать меня под ногтем, так ведь?

Пол мрачно усмехнулся.

– Нет. Все останется как было. Держать тебя под ногтем? Как мог ты…

– Если ты сам меня не выставляешь, то я хочу, чтобы меня перевели.

– Хорошо. Но ты сам знаешь – не я решаю вопрос о переводе. А сейчас пойдем в столовую. Пошли? – Вставая, он протянул руку Шеферду. Шеферд, не приняв ее, прошмыгнул мимо.

Анита остановила его.

– Если у вас имелись какие-то соображения относительно состояния здоровья моего мужа, то, по-видимому, вам следовало бы в первую очередь высказать их ему или его доктору, – язвительно заметила она.

– Ваш муж и его доктор уже целый месяц прекрасно знают то, что я сказал Кронеру и Бэйеру. Пол настолько вышел из формы, что ему нельзя доверить даже ножную швейную машинку, не говоря уж о Питсбурге. – Шеферд распалялся по мере того, как к нему возвращалась уверенность в себе, а возможно, надеясь на то, что его слова будут услышаны в столовой.

Пол взял их под руки и повел в бар на виду у всех собравшихся. Все вопросительно глядели в их сторону. Пол, Анита и Шеферд, улыбаясь, рука об руку, пересекли помещение бара и направились в столовую.

– Что, нездоровится? – любезно осведомился у Шеферда Кронер.

– Да, сэр. Думаю, что это из-за эскалопа, который я съел за ланчем.

Кронер сочувственно покивал головой и повернулся к официанту.

– Я полагаю, молочный гренок не повредит мальчику? – Кронер старался любой ценой сохранить гармонию в своей семье и подсказать попавшему в трудное положение выход из него. Пол понимал, что теперь на протяжении всего вечера Кронер будет поддерживать – как сейчас с этим молочным гренком – версию о мнимой болезни Шеферда.

После кофе и ликера Пол выступил с краткой речью о включении Заводов Илиума в общую систему, подчиненную Национальному Производственному Совету. Затем он перешел к более широкой теме, которую назвал Второй Технической Революцией.

Он читал свою речь, следя за тем, чтобы через правильные интервалы отрывать глаза от бумаги. Это было, как он уже пояснил сегодня после обеда Катарине Финч, старье – доклад о прогрессе, об укреплении веры в то, что они делают сейчас, и в то, что ими уже сделано в области промышленности. Машины трудились на Америку намного лучше, чем это когда-нибудь удавалось самим американцам.