Механическое пианино. Матерь Тьма

Пол ждал, что Финнерти сможет дать ему что-то – что именно, он и сам не знал, – что утолило бы его неясную, но болезненную потребность, которая, как Шеферд недавно сказал Кронеру, доводила его до психоза.

Полностью простив Шеферду его прегрешение, Пол теперь даже испытывал некоторую неловкость из-за того, что тот так расстроился, когда раскрылась его роль осведомителя. Пол встал.

– Куда ты, милый? – спросила Анита.

– За Шефердом.

– Он не говорил, что у тебя полный упадок сил, – сказал Бэйер.

Кронер поморщился, глядя на Бэйера.

– Он действительно не делал этого. Если хочешь, я сам схожу за ним. Я виноват, что заговорил на эту тему. Это не Шеферд, и бедняга…

– Я просто подумал, что это Шеферд, – вмешался Бэйер.

– Я нахожу, что это следует сделать мне, – сказал Пол.

– Я тоже пойду, – сказала Анита. В ее голосе прозвучали мстительные нотки.

– Нет, ты лучше не ходи.

Пол быстро зашагал вдоль бара и услышал, что она идет за ним.

– Я ни за что не упущу этого момента.

– Я здесь, и нечего будет упускать, – сказал Пол, – я просто скажу ему, что все в порядке и что я его понимаю.

– Он хочет заполучить этот пост в Питсбурге, Пол. Поэтому он и сказал Кронеру, что у тебя полный упадок сил. А теперь он притих, потому что боится потерять свое место. Сейчас он попляшет!

– Я вовсе не собираюсь выгонять его.

– Но ты сможешь подержать его некоторое время в неизвестности, пусть понервничает. Поделом ему.

– Анита, прошу тебя, это касается только Шеферда и меня.

Теперь они стояли на дерне, устилающем дорожку для гольфа, затерянные в этом мире синих и черных тонов, в хрупком свете новорожденной луны. У первой площадки, широко расставив вытянутые ноги, сидел на скамейке Шеферд. Рядом с ним в одну линию выстроились три стакана с коктейлями.

– Шефи, – мягко окликнул его Пол.

– Хелло. – Это прозвучало без всякой интонации, никаких чувств за этим приветствием не скрывалось.

– Сматывайся! – шепотом приказал Пол Аните.

Она не двинулась с места, сжимая и разжимая руки.

– Суп остынет, – сказал Пол как можно более доброжелательно.

Он уселся на скамейку. Три выстроенные рядком стакана разделяли их.

– Мне ведь совершенно наплевать на то, сказал ты им, что я раскалываюсь, или нет.

Анита стояла в дюжине ярдов от них, ее силуэт обрисовывался на фоне балконной двери.

– А по мне, так пусть тебя хоть наизнанку выворачивает от злости, – сказал Шеферд. – Ладно, я им сказал.