Механическое пианино. Матерь Тьма

– О, Эд! А кто же с Бэйером и Кронером?

– Кронер с Бэйером, а Бэйер с Кронером, – ответил Финнерти. – Закрой, пожалуйста, дверь, Анита.

– Уже пора идти в клуб.

– Это тебе пора, – сказал Финнерти. – Мы с Полом придем попозже.

– Мы отправляемся вместе и немедленно, Эд. Мы уже и так опоздали на десять минут. И ты меня не запугивай, не выйдет.

Она неуверенно улыбнулась.

– Анита, – сказал Финнерти, – если ты не проявишь уважения к мужскому уединению, я сконструирую машину, у которой будет все, что есть у тебя, но которая будет относиться к твоему мужу с уважением.

Анита покраснела.

– Не скажу, чтобы я была в восторге от твоего остроумия.

– Нержавеющая сталь, – сказал Финнерти. – Нержавеющая сталь, обтянутая губчатой резиной и имеющая постоянную температуру 98,6 по Фаренгейту.

– Слушай… – начал было Пол.

– И краснеть она будет по приказу, – добавил Финнерти.

– А я могла бы сделать мужчину вроде тебя из мешка с грязью, – сказала Анита. – И каждый, кто попытался бы к тебе прикоснуться, уходил бы вымазанным! – Она хлопнула дверью, и Пол услышал, как по лестнице застучали ее каблучки.

– Ну, и на кой черт тебе это понадобилось? – спросил Пол. – Скажи на милость?

Финнерти неподвижно лежал на кровати, уставившись в потолок.

– Не знаю, – медленно проговорил он, – но я не раскаиваюсь. Ладно, уходи с ней.

– Какие у тебя планы?

– Уходи! – Он произнес это так, словно у него в сознании созрела важная и трудная идея.

– Ирландское виски в коричневом пакете в нижней гостиной, – сказал Пол и вышел, а Финнерти остался лежать на кровати.

V

Пол перехватил Аниту в гараже, где она пыталась завести машину с откидным верхом. Не глядя на него, она подождала, пока он усядется на сиденье рядом с ней. По дороге в клуб оба молчали. Настроение Пола испортилось из-за несправедливой грубости Финнерти. Он с горечью думал, что за эти годы разлуки он, по-видимому, сам создал образ мудрого и доброго Финнерти, который очень мало походил на живого человека.

В дверях клуба Анита поправила Полу галстук, спустила с голых плеч пелерину, улыбнулась и двинулась в ярко освещенное фойе.

Дальний конец фойе выходил в бар, и тут две дюжины выдающихся молодых людей Заводов Илиума, с абсолютно одинаковыми короткими стрижками, в абсолютно одинакового покроя смокингах, сгруппировались вокруг двух мужчин старше пятидесяти лет. Первый, Кронер, высокий, грузный и медлительный, прислушивался к молодежи с высокопарной показной любовью.