Механическое пианино. Матерь Тьма

– Музыку, – величественно потребовал он. – Давайте послушаем музыку.

Он протянул руку через плечо Пола и бросил монетку в механическое пианино.

Пол отодвинулся от ящика. Механизм важно проскрипел, после чего пианино начало отзванивать, как разбитая колокольня, «Регтайм Бэнд Александер». Слава Богу, разговаривать теперь стало совершенно невозможно. Слава Богу, бармен появился из подвала и протянул Полу запыленную бутылку.

Пол повернулся было, чтобы уйти, но чья-то могучая рука ухватила его повыше локтя. Это был Руди, разыгрывавший роль гостеприимного хозяина.

– Я заказал эту песню в вашу честь, доктор! – прокричал Руди, перекрывая шум пианино. – Подождите, пока она кончится.

Руди вел себя так, как будто этот старинный инструмент был новейшим чудом, и восхищенно указывал на опускающиеся и подымающиеся клавиши в октавах, ведущих основную мелодию, и медленные, ритмичные движения клавиш в басовом ключе.

– Глядите, глядите, как они опускаются и подымаются, доктор! Как будто кто-то по ним колотит.

Музыка резко оборвалась, как бы выдав точно отмеренную порцию радости, полагающуюся за пять центов. Руди продолжал кричать:

– Чувствуешь себя даже как-то неловко, не правда ли, доктор, когда смотришь, как они опускаются и встают? Прямо так и видишь призрак, который вкладывает в игру всю душу.

Пол вырвался и заторопился к машине.

IV

– Милый, у тебя такой вид, будто ты только что увидел привидение, – сказала Анита. Она была разодета и как бы уже царила в избранном обществе Кантри-Клуба, к которому ей только еще предстояло присоединиться.

Когда она передавала Полу коктейль, он чувствовал себя каким-то неуместным чинушей рядом с ее красивой самоуверенностью, на ум приходило только то, что могло доставить ей удовольствие или представлять для нее интерес, – все остальное исчезало. Это не было сознательным актом, скорее рефлексом на ее присутствие. Автоматизм собственных чувств раздражал Пола, он представлял себе, как поступил бы на его месте отец, и понимал, что уж отец-то справился бы здесь наилучшим образом, отведя себе независимую, решающую и первостепенную роль.

Когда Пол оглядел Аниту поверх бокала, ему пришло на ум выражение «вооружена до зубов». В строгом темном платье, оставляющем открытыми загорелые плечи и шею, с единственным драгоценным камнем на пальце, чуть-чуть подкрашенная, Анита удачно совмещала в себе комбинацию секса, вкуса и многоопытности.

Но Анита затихла и отвернулась под его взглядом.