Катрина: Число начала

Кто еще знал, что Вольский работает над статьей?

– Без понятия.

– Он просил вас держать втайне от коллег и знакомых его работу над последней статьей?

– Нет. Да он говорил о ней меньше, чем о других своих статьях.

– Вам это не показалось странным?

– Нисколько, потому что обычно мы говорили о статьях в рамках производственного процесса, как фотограф и журналист. В этот раз Вольский писал без меня. Ему не нужен был фотограф.

– Неужели? – воскликнул Ленский.

– Здесь нет ничего удивительного.

– Как вы думаете, он доверял вам свои тайны, посвящал в дела, о которых знал только узкий круг людей?

– Мне кажется, у него и тайн-то не было.

– От вас?

– Нет, вообще. Он был очень простым человеком, которому вряд ли было что скрывать от людей.

– Скажите, Вольский не собирался увольняться, уезжать? Понимаете, как-нибудь менять свою жизнь?

– Постойте, зачем ему это? – удивился я.

Ленский постарался напустить безразличный вид.

– Мы просто отрабатываем версии. Может быть, у него переменилось настроение в последнее время?

– Именно в последнее время мы виделись реже.

– И тем не менее, господин Меерсон.

– Насколько мне известно, никаких перемен с ним не происходило.

– Вольский передавал вам на хранение какие-нибудь вещи?

– Разумеется нет.

В разговоре возникла пауза. Полицейские сопоставляли в уме мои ответы с сформировавшимся у них виденьем событий.

– Вы недавно пришли? На вас мокрая одежда, – заметил Ленский. – Мы видели вас возле Опеля на улице. Вы, кажется, грузили туда компьютер. Водитель машины ваш друг?

– Да, но какое отношение это имеет к смерти Вольского? – быстро среагировал я. – Давайте поговорим по делу и закончим с этим.

– Куда ваш друг повез компьютер?

– Это-то здесь причем? – устало спросил я.

– Вы правы, – задумчиво произнес Ленский, – это совершенно не важно.

Стромнилов тихо усмехнулся.

– А кто эта девушка? – неожиданно спросил Стромнилов, заглянув в фотоальбом.

Ленский посмотрел на меня, словно задавая этот же вопрос.

– Это моя невеста. Она умерла. Вчера состоялись ее похороны. Мы находимся в ее квартире, – сухо ответил я, чувствуя, как их вопросы подбираются к моей ране.

– Правда? А что тогда вы здесь делаете?

– Собираю свои вещи. Мы жили вместе.