Жена Болотного царя

Как я ни держалась, желая достойно выслушать сухие сводки событий последних недель, ничем не выдать своего страха, своей злости или разъедающего горя, долго хранить покой мне не удалось. Я заерзала, сгорбилась, не в силах терпеть прямой взгляд царя и простые слова, больно бьющие по мне.

– Впечатляет, – пробормотала я, переплетя подрагивающие пальцы и глядя только на них. – Могу я поинтересоваться, откуда у вас эта информация?

Голос мой дрожал, но этого тактично не заметили.

– Мы не желаем зла людям, – заговорил незнакомый мне эва, – и хотим быть уверены, что они также не желают зла нам.

– Вы за нами следите?

– Мы слышим не больше того, что слышат люди, и видим не дальше, чем видят люди… – раздражающе туманно ответил он.

– Есть разница между тем, что слышит простой рабочий на центральной площади и, к примеру, советник короля. – В горле встал горький ком, говорить было тяжело, я с трудом могла сглотнуть вязкую слюну, в отчаянии ощущая, как трещит стена моей отстраненности, моего спасительного безразличия.

Не хотелось бы мне, чтобы эти двое стали свидетелями моей истерики… Подозреваю, им бы тоже этого не хотелось.

– Несомненно, – покладисто согласился пастух сов, скупо улыбаясь. – Нам ничуть не интересно, что слышит рабочий.

– Нэшар, – ровный голос царя не выражал ровным счетом никаких эмоций, но рыжеглазый Нэшар опустил голову и замолчал.

– Как вам это удается? – спросила я, желая отвлечься, удержать стену от падения, чтобы позже, в тишине, залатать трещины.

– Вы равнодушны к себе подобным простолюдинам, а наши полукровки внешне очень похожи на людей, – не поднимая головы, негромко бросил Нэшар.

Я похолодела, припомнив, как долгое время в детстве удивлялась, почему во дворце у прислуги так часто встречаются невероятно зеленые, удивительно красивые глаза.

Некоторое время я даже всерьез переживала из-за невыразительной серости своих глаз, ничуть не похожих на так восхитившую меня изумрудную зелень.

Первые детские комплексы, оказывается, во мне взрастили полукровки эва.

Мало кто замечал слуг, и совсем уж единицы остерегались обсуждать дела в их присутствии.

Такая самоубийственная беззаботность…

– Значит, вы знаете больше меня.

– Очевидно, – согласился Ксэнар и замолчал.

Тишина была тревожной, но недолгой и завершилась совершенно невероятным признанием.

– Ко мне приходила Агнэ, – сказал царь.