Волчьими тропами

– Ума не приложу, как ты смогла так далеко пройти, – призналась она после того, как окончательно меня запугала, – всех еще на краю поляны клонит в сон. Редко кто может больше пяти шагов сделать.

– Но Свер-то не просто пару шагов сделал, он меня оттуда еще и вытащил, – напомнила чуть нервно, не рискнув признаться, что я не только до середины поляны дошла, но и посидела там немножечко, вполне себе бодрая.

– Он наш вожак, сильный зверь, он и не на такое способен, – в голосе змеевицы послышались благоговейные нотки, перекрытые ехидностью следующего замечания, – а ты его совершенно непочтительно страшнорылым назвала.

– Извинюсь, – неуверенно пообещала я, слабо представляя, как именно мне нужно извиниться, чтобы он меня простил, – если голову не откусит при первой же встрече, точно извинюсь.

– Извинись, – серьезно кивнула Ашша, – он тебя спас от страшной участи быть похороненной заживо.

Вот так вот жила я двадцать лет, жила и не знала, что настанет тот день, когда ночью в лесу можно будет встретить кого-то страшнее маньяка, а вполне безобидная на вид полянка окажется смертельной ловушкой.

И очень интересно, почему в этом поехавшем мире, с мозговыворачивающей логикой, «страшнорылый» – это не комплимент?

Глава 4

Свер, ничего не знавший о моем самоотверженном желании просить у него прощения, на следующее же утро после моего пробуждения, отбыл в неизвестном направлении, покинув деревню на долгих три дня.

А на четвертый день, как сообщила Ашша, должны были вернуться переярки.

Каждый год, по весне, молодняк покидал деревню, чтобы в лесах и экстремальных условиях привыкать к своей второй ипостаси, а летом, после Стеречня, вожак возвращал их обратно.

И именно утром, с доброй улыбкой, змеевица мне об этом сообщила.

Беспокоиться не о чем, говорила она. Они тебя не обидят, говорила она. Они смирные, говорила она.

А потом вернулись эти смирные переярки, и я оказалась права, когда не верила Ашше и готовилась к страшному.

Я не хотела встречать Свера в компании недавно обретших вторую сущность, неуравновешенных подростов, возрастом от пятнадцати до семнадцати лет, я просто случайно вышла на улицу.

Не в то время, не в том месте, не в том мире.

Я только успела сойти с крыльца, как в воротах показался хозяин дома, а вслед за ним, радостно переговариваясь, во двор ввалилось еще около дюжины голов. Молодые, полные силы, в хорошем настроении, они заметили меня сразу. Замолчали.