Прирученное бедствие I

– Кто сказал, что ты можешь ночевать здесь?

Я не знала, что возмутило меня больше: эта его уверенность в том, что я соглашусь его приютить, или уверенность в том, что я соглашусь спать с ним в одной постели. Он уже давно перестал быть ребенком, которого нужно было успокаивать после ночных кошмаров. Теперь, пожалуй, он сам был похож на чей-то ночной кошмар.

Йен на мгновение растерялся. Отказа он не ожидал.

– Но сегодня мне некуда идти. Неужели ты выставишь меня на улицу?

– Это нечестно. – Я не смогла бы его выгнать.

И он знал об этом, потому-то сейчас так нахально улыбался, рассматривая мое сосредоточенное лицо.

– Ну же, Шани, неужели ты не рада меня видеть?

– Рада. – это было правдой. Увидев его целого, невредимого и такого возмутительно-наглого, я почувствовала облегчение. Вина, терзавшая меня все эти шесть лет, из-за того, что не смогла защитить, отступила, но не исчезла полностью. А радость смешалась с тревогой.

Слишком много вопросов вызывало его появление, его слова и поведение.

И я не была уверена, что хочу знать на них ответы.

– То есть, я могу остаться? – он улыбнулся, сверкнув удлинившимися клыками. Когда я видела Йена в последний раз, его оскал не был таким хищным.

– Можешь спать на моей кровати. – я похлопала его по руке, требуя отодвинуться. Он подчинился, с едва заметной, настораживающей задержкой. Йен и раньше слишком тяготел к человеческому теплу, но теперь это все больше походило на одержимость. Он старался быть как можно ближе, больше не задумываясь о том, разозлит меня это или нет.

 – Я займу кровать Нессы.

Йен поднялся следом, возвышаясь надо мной. А ведь когда-то мне нужно было опускать взгляд, чтобы заглянуть ему в глаза…

Он не стал спорить, быстро скинул туфли и забрался под одеяло. Расстилая постель Нессы, я слышала, как он возится, устраиваясь удобнее.

– Ты и пахнешь теперь совсем по-другому, – вздохнул Йен, зарывшись носом в мою подушку.

– Можно подумать, ты помнишь, как я пахла раньше. – тихо фыркнула я, хотя в его словах была правда.

Мне давно уже не нужно было растить двух детей. Как только у меня появилась возможность позаботиться о себе, я избавилась от успевшего стать ненавистным, ромашкового мыла.

– Я все помню.

Когда в маленькой комнатке над пекарней, вновь стало тихо, я пыталась услышать дыхание Йена и не могла. Он не издавал ни звука. Уже засыпая, подумала, что на самом деле никто и не приходил, мне просто приснился очень реалистичный сон.