Прирученное бедствие I

Тогда мне тоже это показалось странным, но я решила рискнуть. И не секунды об этом не пожалела.

Мистрис так толком и не смогла объяснить чем именно я ей приглянулась. Когда я спросила ее об этом, она просто пожала плечами и призналась:

– Мне понравилась твоя улыбка. Сразу захотелось что-нибудь у тебя купить.

Вероятно, за свое место работы благодарить я должна была обучившую меня всему, госпожу Джазе…

Я вытащила из кармана записку. Йен узнал ее сразу. Расцвел.

– Сделай как было. – я протянула ему листок.

До парада оставалось чуть больше часа, у нас еще было время в запасе.

Он послушно принялся вертеть бумагу в пальцах, загибая и разглаживая. Не прошло и нескольких минут, как Йен отдал мне бумажный цветок.

Кел присвистнул. Отнял его у меня, заинтересованно рассматривая белые лепестки.

– Похоже на камелию.

– Так и есть. – Йен был горд собой.

?

На языке цветов Камелия:

Белая – восхищение, «Ты восхитительна!»

Красная – огонь, пламя, «Ты – пламя в моем сердце!»

Розовая – тоска по кому-то, «Тоскую по тебе».

?

Я забрала цветок обратно, пока брат не успел прибрать его к рукам. Уж слишком заинтересованно Кел рассматривал белые лепестки.

– Если понравилось. Попроси, может Йен и тебе сделает. А это мое.

– Зачем бы мне, – насупился он, отвернувшись. Келу нравилось много того, в чем он стыдился признаваться, считая это недостойным мужчины. – Но я и не представлял, что альсы занимаются чем-то настолько… невинным.

– Меня обучал не альс.

О старике из меерцев, Йен рассказывал с теплотой.

Я опустила глаза на цветок, страшась того темного и злого, что кольнуло мое сердце. Мне было радостно от того, что за эти шесть лет в жизни Йена было и что-то хорошее, и в тоже время меня мучало унизительное чувство ревности от ощущения, что меня заменили.

Я хорошо знала это чувство. Часто испытывала его в детстве, после того, как родился Кел. Родителям пришлось разделить заботу и любовь на нас двоих, я стала получать меньше внимания и винила во всем брата, пока не поняла, как глупа была моя ревность.

Конечно, тогда я не могла еще дать название своим чувствам, но уже понимала, что они меня только разрушают.

Пыталась с ними справиться. Преуспела…

А сейчас вновь ревновала.