Прирученное бедствие I

Не опустить глаз, не сдаться. От Йена не исходило никакой угрозы, он не представлял для меня опасности, но находиться рядом с ним в эти мгновения было мучительно.

– Я… действительно так сильно изменился? – спросил он, когда я уже готова была позорно бежать на кухню, подальше от его стеклянного взгляда и лишенного всяких эмоций лица.

– Все меняются, это нормально. – я уже жалела о своем вопросе. Зачем рот открыла? И Йена расстроила, и только больше все запутала. – Я глупость спросила. Не бери в голову.

Он заторможенно кивнул.

Разговор казался завершенным, но в воздухе все еще ощущалась неловкость. Я лихорадочно пыталась придумать новую тему для разговора, чтобы как-то заполнить тишину.

Не распроданная выпечка лежала на деревянном подносе. На витрине осталось всего две булочки. Я потянулась к ним, но быстро передумала и оставила их, чтобы взять с собой перед выходом из пекарни.

Йен выхватил поднос у меня из рук.

– Я помогу.

Спорить я не стала. Придержала дверь, ведущую из зала в короткий коридорчик, а потом и на кухню.

Йен шел впереди и я не могла сдержать улыбку. Рука сама собой потянулась потрепать его по голове… И замерла на уровне плеча. Прошло шесть лет, об этом невозможно было забыть, глядя на повзрослевшего Йена, но в тоже время, в короткие, и одновременно невообразимо длинные мгновения, я будто возвращалась в прошлое.

На кухне, когда он обернулся ко мне, ожидая дальнейших указания, глаза его снова были светло-серыми. Йен заметил мой любопытный взгляд, улыбнулся.

– Спрашивай.

– Что у тебя с глазами?

– Магия. – освободив руки, он провел ладонью перед лицо. Раз – и его глаза вновь нечеловечески белые, еще раз – и к ним вернулся серый цвет. – Первое, что нужно освоить альсу, если он собирается жить среди людей – простейшая маскировка. Я в этом не так хорош, как хотелось бы, но самое необходимое освоить сумел.

Мне хотелось спросить о многом, узнать как он жил эти шесть лет. Заново познакомиться с ним, понять правда ли от прежнего Йена в нем остались только воспоминания.

В том, что он все расскажет, не сомневалась, но не была уверена, что смогу справиться с услышанным.

Что раньше, что сейчас, я была никчемной трусихой.

Фартук я накинула на крючок, вбитый в стену. Поговаривали, что его, в порыве гнева, вколотила туда лично мистрис Малия, своей любимой скалкой. Но слегка перестаралась от чего крючок вошел значительно глубже необходимого а по кирпичу пошли тонкие трещины.

Я этим слухам верила.