Обрученная

– Слушайте, если вы готовы были ради ребенка тяжелый характер Селины терпеть, то и это как-нибудь переживете, – огрызнулась я, чувствуя, как после стакана холодной воды язык уже не горит, только обиженно ноет.

Но ведь это просто возмутительно! Понять он пытается… моя б воля, я бы сама за него не пошла, но куда мне еще идти, если не замуж? В жрицы?

Мысль эта с каждой секундой становилась все заманчивее.

Вэйд поморщился. Напоминание о той Селине были ему искренне неприятны, и это было отчего-то очень забавно.

– И вот, кстати, зачем вы вообще решили на ней жениться, если она вам так глубоко неприятна? И не надо хмуриться, на вопрос ответьте!

– Мне нужна была жена с даром, я ее нашел, – равнодушно пожал плечами он, осторожно вытягивая один из пирожков, приятно румяный, очень аппетитный на вид. Разломил, рассматривая начинку, – все остальное несущественно.

– Да вы же ее терпеть не можете, по-вашему, это несущественно? – Вэйд не ответил, продолжая разглядывать пирожок: – Вишня это, чего вы высматриваете.

– Не думаю, что теперь это важно, – откусил кусочек пирожка, осторожно так, с сомнением, и вдумчиво взялся пережевывать.

– Почему не важно?

– Ее место заняла ты.

– Иии?

– И ты хотя бы не раздражаешь.

Комплимент. Нет, комплиментище просто. Зато теперь понятно, что Селина его недолюбливала вполне обосновано.

– А зачем нужна жена именно с даром?

Примеряясь для нового укуса, он нехотя признался:

– Я полукровка, и для того, чтобы мои дети унаследовали как можно меньше от вэлари, нужна жена с искрой.

– То есть, вы наполовину темный…

– На четверть.

Какая прелесть, я невеста темного. Самого настоящего темного, хоть и полукровки. Невеста. Я.

– Теперь хоть понятно, почему вы такой жуткий. – Мое чистосердечное признание вызвало странную реакцию.

– Жуткий, значит, – мрачно повторил он, – Ганэш уже несколько дней добивается разрешения с тобой увидеться, думаю, пора ему это позволить…

– Он мою кровь получил, что ему еще надо?!

– Завтра у него и спросишь, – с нехорошей улыбкой пообещал Вэйд.

– А, может, не надо? – злорадная морда ужаса утверждала, что надо.