По темной стороне

– Скорее всего, территория с недавно открытыми рудниками, – пожал плечами Раяр, демонстрируя похвальную осведомленность делами своих земель. Чуть повернувшись ко мне, он небрежно заметил: – В одном из них были найдены золотые жилы.

Он говорил негромко, но темные, стоявшие в трех шагах от нас, все прекрасно слышали и нервно переглядывались.

Я уже знала, что правильно их раса называлась велари, но предпочитала звать их просто темными. Так было проще. Раяр – темное чудище, а все, кто живет на Темных землях, напоминают людей, но не являются ими – просто темные.

Парень кивнул, подтверждая его слова, а я задала еще один вопрос:

– И что? Золото дороже сестры?

– Не путай велари с людьми, – оскорбился Раяр.

– Да-да, семейные узы велари крайне крепки и все такое, – нетерпеливо перебила его я, – но он же тебя вызвал, чтобы ты ему сестру вернул, а не рудники отдал.

– Я переписал земли на семью Фалис, – встрял в наш милый разговор парень, – седмицу назад все документы были оформлены, но сестру мне так и не вернули.

Я покосилась на Раяра, он таращился на темного с недоверием.

Велари никогда и никому не отдавали того, что считали своим… а этот отдал.

– А почему к страже не обратился? Пусть бы они с этим престарелым жуликом сами разбирались? – озвучила я гениальный вопрос.

Парень поморщился и выразительно покосился на мужика.

И только тогда я заметила приколотый к его камзолу знак – стилизованный свиток с названием города.

– Понятно, – нахмурилась я, – государственный беспредел.

Мужик заметно взбледнул, но почти не трясся. Так, слегка вздрагивал, что в его незавидном положении можно было считать проявлением запредельной храбрости.

– Сестра этого ненормального где? – просто спросил хищник, а у мужика, кажется, уже начала вся жизнь перед глазами проноситься.

А те, кто рядом с ним топтались, – родственники или подельники, непонятно – слаженно сделали шаг назад.

Мужик молчал, а Раяр особым терпением явно не отличался. Притомившись ждать ответа, он просто черным туманом перетек к градоправителю, по второму или даже третьему кругу прощавшемуся с жизнью.

«Показушник», – фыркнула про себя я, хотя не могла не признать, что выглядел этот его трюк впечатляюще.