Ловец солнца

Все годы, что землю терзала непогода, они приносили жертвоприношения, отдавали лучшее, что у них было, желая задобрить Небеса.

Но в ответ не получили ничего.

На пятый год, когда погода присмирела, во всех крупных городах мира появились предсказатели, обещавшие скорое рождение детей, которым суждено низвергнуть Небеса и занять их место.

Их были тысячи, этих детей. Они были сильнее и выносливее обычного человека, но что важнее – у них был настоящий дар. Не жалкие крупицы, дарованные Небесами, а настоящая сила.

Так казалось людям.

Многие предсказанные дети не могли вынести возложенной на их плечи ответственности. Они отказывались покорно следовать предсказанной им судьбе и тренироваться в ожидании той грандиозной битвы, что вознесет их на недосягаемую высоту.

Отступников, не пожелавших принять предсказание, проклинали и убивали. Их неупокоенные души ежесекундно мучились от проклятия в ожидании битвы, которую они отвергли. В надежде, что падение Небес положит конец их страданиям.

Но этого не случилось.

Когда Небеса были повержены, над землей воспарили острова и были названы имена новых богов, проклятые, окончательно утратившие свой прежний облик, были отправлены защищать границы мира.

***

Ева слушала Кайдена, затаив дыхание. Ей было жаль людей, потерявших все лишь потому, что они пожелали сами выбирать свою судьбу.

Ей вспомнилось время, когда она нашла в библиотеке рядом с домом все книги по Нарнии. Ева жадно, с головой, окунулась в чтение, ужасаясь тому, насколько жестоким и злым оказался мир, в который попали герои книг.

Сейчас, сидя в поезде, мчащемся к своему трагическому финалу, слушая о людях, которым просто не повезло, Ева задавалась вопросом: чувствовали ли герои той истории этот же холодящий ужас? Хотя бы разочек? Пусть даже вскользь.

Ощущали ли они онемение во всем теле от одной только мысли, что мир, в который они попали, был куда страшнее и безжалостнее того, в котором родились?

– А ты, значит, принял свою судьбу, героически победил Небеса и стал богом?

Кайден прищурился и покачал бутылкой.

– Не могу сказать, что все было именно так. Но братец грезил предсказанной битвой. Он до исступления тренировался, изучал тактику ведения боя, стратегию… ездил с генералами на усмирение бунтовщиков. Сейчас в это уже трудно поверить, но когда-то мы были довольно близки.