Ловец солнца

Оно заворчало, и второе, мощное и нетерпеливое, глаза которого находились выше всего, ринулось вперед. Диванчик, оказавшийся на его пути, отлетел в сторону.

Чудовище неслось прямо на нее, и Ева не стала ждать, когда ее настигнут и растерзают. Она отпрянула к стене под прикрытием оставшихся диванов и как можно тише, на носочках, бросилась к двери. За грохотом перевернутой мебели ее шаги были не слышны.

Создания ввалились в зал ожидания, и воцарился хаос.

Трещала обивка диванов, ломались деревянные ножки, слышался нетерпеливый, леденящий душу рык.

Ева выскользнула в большой зал и бросилась к лестнице. Она не слышала ничего, кроме лихорадочного стука сердца и шума крови в ушах. На лестнице, запнувшись за ступеньку, она упала, содрав кожу с ладоней, и мгновенно подскочила на ноги, почти не чувствуя боли.

Но добраться до кафе и запереться там она не успела. Когда до второго этажа оставалось каких-то три ступени, плечо Евы пронзила обжигающая боль.

Длинные острые когти пронзили плоть насквозь. Существо с ворчанием швырнуло ее к стене.

От удара дыхание перехватило, и на короткое мгновение перед глазами все потемнело.

Когда Ева пришла в себя, она уже была пригвождена к стене когтями. Живот горел огнем, на камень с тошнотворным звуком щедро лилась ее собственная кровь. Под ногами, едва достающими до пола, уже образовалась лужа.

Ева хотела кричать, пыталась, но из сжатого ужасом горла вырывалось лишь жалкое всхлипывание. Она почти перестала соображать от поглотившей ее боли, но видела все неожиданно отчетливо.

Существо приблизило морду к лицу Евы. Коридор был темным, окно находилось слишком далеко, и слабый свет почти не доставал до лестницы, но разглядеть нереальную, будто высеченную из камня маску, заменяющую существу лицо, она смогла. Вместо глаз в неровных прорезях тлел зеленоватый огонек.

Худое поджарое тело, укутанное в старые тряпки, словно подсвечивалось изнутри. Чудовище все еще казалось полупрозрачным, но теперь его можно было разглядеть.

Ева закашлялась и окропила маску кровью. Ее мутило от медного вкуса на языке, но каждый рвотный позыв отдавался нестерпимой вспышкой боли в пропоротом животе. Горло саднило.

Существо недовольно заворчало. Вырвало из живота Евы когти и раньше, чем она успела осесть на пол, вонзило их вновь.