Хранительница. Памятью проклятые

– А я тут причем? Оставляйте свое наследство родственникам, – я нервно крутила кружку в руках, рискуя расплескать чай на колени.

– Ты пей, – шепнула на ухо севшая рядом со мной Кристина. Я только рассеянно кивнула, не отрывая взгляда от старика.

– Я не могу оставить это родственникам, – прикрыв глаза, Евгений Федорович тяжело, как-то очень по-старчески вздохнул, – и дело даже не в том, что они все умерли. Никто из моих родных не смог бы принять это наследство.

– А я при чем тут?

– Слишком мало времени, чтобы все объяснять, – он грустно улыбнулся, – ты во всем со временем разберешься.

– Пей чай, – настаивала Кристина, горячо дыша в ухо и сбивая с мысли.

Глеб смотрел и ждал, мрачный Богдан, расположившийся на последнем стуле, сидел рядом с психом и тоже смотрел не моргая. Это раздражало.

Я сделала три больших глотка, обожгла язык и решительно отставила чашку в сторону.

Кристина тут же отодвинулась, а псих заулыбался.

К своей чашке от так и не притронулся.

– Ну кому-нибудь из них завещайте, – я мотнула головой в сторону Константина, с момента моего появления в комнате так и сидевшего на подоконнике.

– Они не подходит. Никто из них, – терпеливо ответил старик.

– А почему я?

– Потому что ты единственная, кого я смог найти за последние сутки, – раздраженно влез в разговор Глеб, – у тебя есть… предрасположенность.

– Я вам кто, донор для пересадки что ли?

– Ты можешь о чем-нибудь кроме внутренних органов думать? – разозлился псих.

– Могу!

– О чем?

– До посадки на мой самолет осталось восемьдесят минут!

– Тяжело нам придется, – не без иронии протянул Богдан.

– Ничего мне от вас не надо, – вскочив на ноги, я пошатнулась. Мир закачался и утратил былую четкость, – ой-ёй.

– Наконец-то твой чай подействовал, – Глеб отставил чашку и поднялся.

– Рано, она не согласилась, – обеспокоенный голос Евгения Федоровича раздался где-то очень далеко.

– Сейчас она на все согласится, – угрожающе пообещал этот.

– Глеб, поаккуратнее, – кажется, это была Кристина.

– Время уходит, – огрызнулся он, – я это чувствую, ты нет?

– Вы мне чего подсыпали? – ноги подкосились, и если бы не Глеб, я бы упала. Возможно, даже ударилась бы о столик. Голова кружилась.

– Ты примешь дар, поняла меня? – чужие руки удерживали меня на весу, не давая упасть.

– Не буду.