Хранительница. Памятью проклятые

– Ты мне благодарность вынесешь, – выразила я свое робкое несогласие тихим бормотанием, – я паразита поймала. Если бы не я, мы бы весь день по ветке катались.

Смерив взглядом тощенького мужичка, вжавшегося в стену при его появлении, Глеб злорадно оскалился:

– Ладно, мелочь, живи пока.

– Вообще-то, я молодец.

– Вообще-то, не очень, – передразнили меня, пока паразит пытался слиться со стеной. Наше внимание ему не то что не льстило, оно его откровенно пугало. И если во мне, слабосильной недоучке, особой угрозы он не видел, то огромный, сильный оборотень вселял в его серое, затхлое подобие души бесконтрольный ужас.

Даже у таких вот паразитов жажда жизни была в несколько раз сильнее, чем у самого жизнерадостного человека. А Глеб являлся угрозой его жизни, которую нельзя победить, но и убежать не выйдет…

– Я больше не буду, – промямлил он, прижимая к узкой, впалой груди газетку. Одет паразит был соответственно выбранному образу. Темно-серый костюм, несуразно сидящий на тощей фигуре, и застиранная желтоватая рубашка.

– Вся беда в том, что будешь. – устало ответил Глеб, тут же перейдя на деловой тон: – Вы обвиняетесь в незаконном энергетическом вампиризме второго порядка, в превышении нормы потребления человеческой удачи и в прямом воздействии на эмоции. Мера наказания – наложение запрета на питание сроком…

Замолкнув на пару секунд, подсчитывая что-то в уме, он выдал неутешительное:

– Десять лет.

– Да я же не протяну столько без пищи! – заламывая руки, паразит бросился ко мне, в надежде… не знаю, разжалобить, наверное, но был отброшен обратно к стене.

– Ты знал, чем тебе грозит этот пир, – брезгливо заметил он, сильнее вдавливая паразита в стену, крепче сжимая пальцы на шее, – Леся, давай.

– Чего… давать? – переспросила я потерянно, пожалуй, только сейчас осознав, что не имею никакого понятия, что нужно делать с пойманным нарушителем.

Теперь стояла, смотрела на несчастного паразита, на раздраженного оборотня, которому не доставляло никакого удовольствия прикасаться к прохладной, влажной плоти, и чувствовала себя просто запредельно глупо.

Люди проходили мимо, будто бы и не замечая нас, ослепленные мягким сиянием камней в браслете Глеба. Амулет для отвода глаз… мне такой еще не сделали.

– Подойди, положил левую ладонь ему на лоб, скажи, что он виновен, и назови срок наложения наказания.

– Ты же уже назвал.