Хранительница. Памятью проклятые

Мужик быстро забрался на водительское сиденье, завел машину, после чего, не глядя ни на меня, ни по сторонам, медленно выехал со двора.

Водитель продолжал сидеть там, где его уронили, ощупывая челюсть и ошалело глядя нам в след.

Это я могла хорошо рассмотреть в заднее стекло машины.

Мы успели отъехать достаточно далеко, когда я, справившись с шоком, наконец-то вспомнила, что умею говорить. Дебильная вера в то, что со мной такого точно не могло случиться, постепенно выветрилась из подтормаживающего мозга.

– Простите, – одно короткое слово, за которое я успела осознать, как же мне страшно и как сильно дрожит голос.

– Молчи, – велел псих, внимательно глядя на дорогу.

– Но…

Мужик угрожающе рыкнул. Очень правдоподобно, как собака. Огромная бродячая собака, отстаивающая свой ужин. Я как-то видела, как один такой тощий троглодит чуть не откусил голову вороне, посягнувшей на его законно выпрошенный у меня же пирожок. Тогда он точно так же рычал, предупреждая наглую птицу, прежде чем на нее броситься.

Машину дернуло влево, и нам вслед понесся матерный гудок подрезанной иномарки.

И о чем я думаю вообще?

– Послушайте, давайте, вы просто меня выпустите? Я никому ничего не расскажу. Я и лица-то вашего толком не видела. А? Ну зачем вам лишние хлопоты?

– Тихо, – коротко велел этот. Даже не велел. Приказал.

Живет у родителей кот, который всегда очень обижался, когда с ним хоть вполовину так же властно разговаривали. Скажешь ему «Пиксель, тихо», а потом посреди ночи проснешься от того, что твою ногу пытаются отгрызть сантиметровыми клыками.

В ту самую хозяйку, которую увозил психованный мужик в неизвестную даль. Я затихла, жалея, что не являюсь безбашенным восьмикилограммовым котом, которому закон не писан.

Отгрызла бы этому гаду сейчас голову и все. А так даже нежданчик ему устроить не могу, трасса оживленная, поворот влево, поворот вправо – авария. Если я ему сейчас вдарю от всего сердца, он же инстинктивно руль вывернет.

Сидела молча где-то час, мечтая лишь об одном – чтобы нас тормознули менты. Вернее, полицейские. Это они для меня в обычное время менты, как бы себя не переименовывали, а сейчас они были родненькими спасителями, которые по какой-то причине не останавливали мчащуюся на всех парах разбитую колымагу. И трасса относительно свободные: ни тебе пробок, ни аварии, ни затора.