Если верить лисам II

Приблизилась к картине в простой невзрачной раме.

Это был самый страшный закат, что я когда-нибудь видела. На небе ли, на других ли картинах…

Художником было использовано всего три цвета, и, наслаиваясь друг на друга, они переходили во множество оттенков. Небо пылало красным, земля выжженной пустыней темнела в нижней части картины, а посередине, соединяя два цвета, тянулась золотая полоса заходящего солнца.

Это был всего лишь закат, ничего больше на холсте не изображалось, но я не могла отделаться от ощущения, что там, за темной границей рамы, происходит что-то чудовищное.

– Она невероятна, вам так не кажется? – раздался негромкий голос над ухом. Вздрогнув, я невольно отпрянула и мгновенно устыдилась своего испуга.

– Удивительная картина, – призналась я, слабо улыбаясь.

Рядом со мной стоял очаровательный юноша. Любая леди на этой выставке рядом с ним выглядела бы блекло. Светлые волосы в мягком освещении зала искрились золотом, на изящный профиль хотелось смотреть вечно.

– Это последняя работа художника. – Он повернулся, и на меня взглянули прозрачные и чистые, как летнее небо, голубые глаза. – По слухам, она не закончена. Он умер, так и не дописав ее.

– Может быть, это и к лучшему, – пробормотала я, вспомнив то жуткое ощущение, что овладело мною при взгляде на картину.

Юноша понимающе улыбнулся. Представляться он почему-то не торопился.

Больше своего имени он хотел рассказать мне о судьбе художника, у картины которого мы стояли.

Сначала я слушала из вежливости, не в силах найти предлог, чтобы отойти, но в какой-то момент история меня захватила. Трагическое прошлое художника показалось мне достойной причиной для той гнетущей атмосферы, что порождала собой эта картина.

– Вы много знаете о нем.

– Мне нравится стиль. Признаться, я собираю его работы, но… – из узкой груди вырвался тихий жалобный вздох, – не успел заполучить эту. Все, что мне остается, это любоваться ею при случае.

Склонив голову, я внимательнее всмотрелась в картину.

– Вейя, как ты могла меня бросить?..

Йормэ оборвал себя на середине фразы, подавившись возмущением и неверяще глядя на человека рядом со мной.

– Виконт Герс, – наконец произнес он, – надеюсь, моя спутница не доставила вам неудобств.