Её чудовище

Если уж сам Высший в тебе что-то разглядел, значит, ты и вправду не простая деревенская выскочка, а что-то большее…

Улиса повела рукой в воздухе, подбирая слова. Я ждала, прекрасно понимая, что сейчас, скорее всего, услышу гадость: делать комплименты она катастрофически не умела.

– Теперь ты стала питательной средой Высшего, есть чем гордиться.

Меня невольно передернуло.

– Ведьма ты, Улиса.

– А то я не знала. – Откинувшись на спинку кресла, она с нескрываемым интересом спросила: – Скажи, а целуется-то Барон как?

– Мне откуда знать? – растерялась я.

– Ели, – легко согласилась она, – но для этого не душили, чтобы жизнь выходила быстрее, и не держали просто за руку. Он тебя поцеловал. Так что каково это?

– Страшно. Я, если ты вдруг не в курсе, чувствовала, как мою жизнь воруют.

– А опасности ты не почувствовала, когда на пустой улице увидела человека в черном?

И вроде сказано это было беззлобно, но я все равно смутилась и пристыженно замолчала.

Это можно было считать самой фееричной глупостью в моей жизни.

В наших землях черный цвет носили лишь Барон и офицеры городской стражи. Но у последних черный цвет был разбавлен белой отделкой воротничков, манжет и погон.

В остальном же самым темным цветом в одежде считался темно-серый.

Но как бы я смогла отличить в темноте темно-серый от черного?

Улиса была неумолима и упрямо считала, что должна была…

– Если, конечно, у тебя есть желание жить долго и по возможности счастливо, – с намеком закончила она, – в чем я, конечно, сомневаюсь.

Несмотря ни на что, ведьмовскую защиту Улиса сплела для меня мастерски, прикрепив ее к моему обережному колечку, которое я никогда не снимала.

– Так будет надежнее, – решила ведьма, любуясь результатом своего двухчасового труда.

Прислушавшись к себе, я была вынуждена признать, что никаких изменений не заметила.

В порыве чувств я сжала ее ладошку в своих руках:

– Я тебе так благодарна. Ты даже не представляешь как! И я бы с удовольствием в подробностях описала тебе уровень моей признательности, но…

– Пора открывать магазин, – со смешком перебила меня она. – Иди. А я, так уж и быть, в награду оставлю себе память об этом утре и нашей редкой встрече, не закончившейся скандалом.