Письмо, так и не написанное, потому что его отправлять некому

Это не было возвышенно-платоническим влечением, которое так любили описывать поэты-романтики типа Надсона в начале прошлого века. Но это и не было физиологически-сексуальной страстью – хочу эту женщину и никаких возражений, когда все мышление резко перетекает из головы в … сами знаете куда.

Я сам не понял, что это за желания. Как будто в твои руки попал стакан с кристально чистой водой, в которой путаются и переливаются лучи солнца. И пить хочется, но страшно разрушить природную красоту. И еще не знаешь, как насладиться и видом и вкусом.

Но все это я сейчас могу по полочкам разложить. А тогда я шел и с каждым шагом терял кусочки своей головы. Старой головы. Новой пока не наблюдалось.

Это необраз. Так оно было. Заметили это и все наши.

Они ненавязчиво, словно само собой так получилось, посадили меня за стол, как раз напротив именинницы. Смотри, дескать, до полной слепоты. Ни у кого, в том числе и у Великого папы никаких вопросов и подозрений не возникнет.

Так и вышло. Я, конечно, отвлекался «на выпить и закусить». Но ни на секунду не выпускал её из поля зрения. А она была словно в невидимой броне, на которой мой пристальный взгляд не мог зацепиться. И плавно обтекая, скользил куда-то вдаль к густым высоким кипарисам. Эту броню пробить было невозможно. Она была весела, общительна, весела, ко всем доброжелательна. Ко мне в равной степени со всеми. Правда, я, как это для меня ни странно, почти все время молчал.

На четвертой рюмке водке я успокоился. И даже стал размышлять более менее, логично. Ну, не могу я объяснить, а чего мне, в конце концов, надо. А раз так – щенячий восторг можно испытывать и на расстоянии. Наслаждаемся же мы видом сочного наливного яблока на высокой ветке, не стремясь достать во что бы то ни стало и сразу его съесть. Есть и другие яблоки, пониже.

Не суждено, так не суждено.

Я вспомнил о девочке с раздачи и украдкой посмотрел на часы. Оставался час с небольшим до оговоренной встречи.

…Есть и другие яблоки, пожиже, но тоже голод утоляют… И вдруг, в момент, когда я изучал часы, предаваясь философским размышлениям о суетности высоких чувств, у меня возникло ощущение, что на меня внимательно смотрят. Быстро подняв глаза, я поймал её взгляд. Но не прежний, скользящий, а внимательно изучающий.

Это меня рассмешило. Наверное, заметила, что я перестал её сверлить взглядом, и решила узнать, в чем дело.