Возможно, на этот раз

Эндрю собрал в кулак остатки здравого смысла и повернулся к мистеру Фарнсворту с очаровательной улыбкой.

– Вы правы, я часто видел его сегодня. – Он слегка поклонился. – Благодарю за житейскую мудрость. – С этими словами он поспешил удалиться.

– Спасибо, – сказала я своему кавалеру, медленно опускаясь обратно на стул.

Мистер Фарнсворт похлопал меня по руке.

– Я всегда готов вступиться за даму, но вы и сами неплохо справлялись. Не думаю, что вам была нужна моя помощь. Просто будьте осторожнее, мисс Эванс.

Я проклинала себя за несдержанность. Разговор с этим Эндрю выявил мои худшие качества… в очередной раз. Мы были знакомы не больше трех часов, и я уже трижды потеряла самообладание. Мой путь к сердцу Джетта Харта теперь уж точно не лежал через дружбу с его сыном. Я встряхнулась и сделала глубокий вдох. Я была профессионалом своего дела. На работе. Несмотря на комментарии Эндрю, я хорошо выполняла ее – и собиралась это доказать.

– Софи! – раздался вдруг громкий вопль – все гости, наверное, его услышали.

Я оглянулась. В дверях комнаты стоял, сжимая руль своего велосипеда, мой младший брат. О нет. Подскочив с места, я рванула к нему через весь буфет, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Кайл наверняка все видел. И такое поведение отнюдь не помогало моему брату загладить свою вину.

– Ганнар, – прошипела я, хватая велосипед за руль и разворачивая его к выходу, – что ты тут делаешь? – Я протиснулась наружу, толкнув тяжелую стеклянную дверь, и прислонила велосипед к наружной стене.

– Мама сказала, что сегодня ей придется работать в двойную смену, а Тэрин тоже была занята, поэтому она сказала мне идти сюда.

– Тэрин сказала тебе идти сюда? – Тэрин была нашей соседкой и иногда присматривала за моим братом.

– Нет, мама мне сказала.

– Мама тебе сказала? – Еще хуже. Я была на работе, но мою работу мама всегда считала каким-то веселым и бесполезным хобби, а не серьезным занятием.

– Она сказала, что я могу посидеть с мистером Фенеллом или мисс Пинкстон.

Ну разумеется.

– Ладно, заходи, может, порисуешь в вестибюле, я не знаю. – Я открыла дверь.

– Можно поиграть на твоем телефоне?

– Когда вернемся домой. Он мне сейчас нужен.

Он обиженно выпятил нижнюю губу.

– Знаю, знаю, ужасная несправедливость, – сказала я.

Пытаясь напомнить себе, что его вины тут не было, я положила руку ему на плечо. Он рос так быстро.