Дар Менестреля

У тебя еще будут дети, настоящие дети, из которых вырастут люди… А теперь, раз уж так вышло, постарайся избавиться от этого выродка внутри тебя единственным доступным тебе способом. А я постараюсь, чтобы роды не стоили тебе жизни…

Корджер тяжело вздохнул, протер мокрой тряпкой лоб девушки и, увидев, что та пришла в себя и открыла измученные глаза, принялся за работу.

* * *

…Ульсор – сравнительно небольшой городок на юге Леогонии, но, тем не менее, весьма известный во всем Западном Вильдаре своими жителями.

А точнее – их увлечениями.

Каждый ульсорец уже с малых лет мнит себя непревзойденным игроком. Здесь правит людьми азарт. Сотни различных игорных домов, трактиров и дешевых забегаловок с вечера забиты людьми – ульсорцами и нередко приезжими – до раннего утра. Hе смолкает музыка, не унимаются игорные страсти, не прекращаются постоянные и уже привычные для города драки и грабежи.

Играют все и во все. В карты, в кости, в плевки, в прятки, в перегонки, в лоскутки… Ставят на лошадей, собак, мышей, пауков… Состязаются в борьбе, пении, танцах, насмешках и даже в молчании… Выигрывают и проигрывают деньги, драгоценности, одежду, пищу, женщин и десять кругов голышом вокруг городской стены под улюлюканье победителей…

Редкий гость города уедет из Ульсора, не заразившись этой безумной страстью.

И, как правило, уезжают пришельцы ни с чем, а то и вовсе без ничего. Ибо сравниться с жителями этого южного города в каких бы то ни было играх не может никто.

…Повозка влетела в городские ворота, прогромыхав по мощеной мостовой.

И сразу же в глаза путникам бросились красочные вывески различных увеселительных заведений. «Играйте в кости у Мегля! Это принесет вам целое состояние!», «Ставьте на Малышку Перни – и золото у вас в кармане!», «Купите у нас паука, и он сколотит вам целое состояние!..» И так далее…

Дважды на пути к Ульсору их останавливал патруль, но один лишь гневный взгляд Ильмера заставлял стражников раскланиваться и просить извинений.

Даже бумага, подписанная во дворце Короля Акрата, была без надобности.

Дастин, прихрамывая, брел подле повозки, думая о чем-то своем. Совсем недавно избавиться от врожденного недуга и опять хромать – для менестреля это было какой-то необъяснимой обидой, терзавшей его сердце. Hо он шел, про себя скрипя зубами и стараясь не подавать виду.

Ильмер напустил на себя маску высокородного аристократа и, развалившись на повозке, исподлобья посматривал по сторонам.